— Надо бы лучше, да некуда! — воскликнул Карелла.

— Сожалею.

— А, к чертям собачьим, — ругнулся Карелла и повесил трубку. Он несколько минут смотрел на аппарат, затем прошел через дверцу в деревянной загородке по коридору, туда, где Хейвз дожидался с Руром в «комнате для допросов», как ее называли в участке. Он отворил дверь с матовым стеклом, вошел в комнату, присел на край длинного стола и сказал:

— Я обещал вам, что мы вас продержим совсем недолго, мистер Рур? Сколько времени вы здесь находитесь? Десять минут?

— Сколько еще…

— Вы можете идти домой, — сказал Карелла. Рур с удивлением посмотрел на него. — Ступайте. Вы слышали, что я сказал? Идите домой.

Рур встал, не произнеся ни слова. Он надел шляпу, пальто и вышел из комнаты.

Детектив лейтенант Сэм Гроссман позвонил в 2.30 дня. Над Гровер-парком дул порывистый ветер. Он ударял в затянутые сеткой окна комнаты сыскной группы, завывал под карнизами старого здания. Карелла слышал гудение ветра сквозь него, подобно теплому бризу откуда-то с юга до него доходил тихий голос Сэма Гроссмана.

— Стив, я, кажется, кое-что откопал в связи с этим убийством, — сказал Гроссман.

— А именно?

— А именно — мотив.

Наверное, целую минуту Карелла не произносил ни слова. Оконные рамы дребезжали под напором ветра.

— Что ты сказал? — переспросил он Гроссмана.

— Я сказал, что, кажется, я нащупал мотив.

— Убийства?

— Да, убийства. А ты что думал? Конечно, убийства.

— Извини, Сэм. Это дело такое…

— О’кей, так ты хочешь, чтобы я рассказал или нет? У меня дел по горло.

— Давай, — сказал Карелла, улыбаясь.

— Я думаю, что мотив — ограбление, — сказал Гроссман.