И в ее словах Дуне почудилась такая бесконечная покорность судьбе, что ужас уступил место бешенству. Она сжала кулаки. Что происходит с девочками, спасибо французовой аутопсии, Дуня знала.

– Он связал тебя? – попыталась Авдотья скрыть бившую ее дрожь – то ли ярости, то ли испуга.

– Ножки, – прошептала та жалобно.

А Авдотья уже ощупывала пол, покамест рука не наткнулась на холодное железо. Цепь. Из тех, на которые сажают молодых бычков. Звено за звеном поднимаясь вверх, она нашла вбитое в стену тяжелое кольцо. Дернула, вновь почувствовав боль под ребрами, – кольцо держалось крепко, даже слишком для маленьких узниц. От пережитого ужаса ни одна из них и не пыталась бежать. Авдотья стала перебирать звенья обратно к ноге: такое же кольцо крепко охватывало Анфискины онучи.

– Снимем-ка все с ноги, – сказала Дуня, вспомнив о своих потерянных в колодце шелковом чулке и туфле, – а после и железо стянем.

Поначалу она сама пыталась на ощупь развязать лыковый обор, но Анфиска отстранила ее руку:

– Дайте, барышня.

И привычно ловко развязала сначала его, а затем, сняв лапоток, размотала и конопляную онучу. Без онучей и лаптя ступня девочки оказалась совсем узенькой – именно такой, как Авдотья и предполагала.

– Умница, Анфиска, – поглаживая детскую лодыжку, Дуня покивала в темноте головой. – Теперь я стану железо держать, а ты тяни ножку к себе – так и вырвемся.

– О-о-ой! – тонко застонала Анфиска, а Дуня, не выпуская кольца из руки, другой обхватила и сжала девочкину ступню.

– Бо-о-о-льно, барышня, – тоненько заплакала девочка, и Дуня, испугавшись, сразу выпустила ногу.

Авдотья оперлась на неровную стену и несколько секунд сидела недвижно, прикрыв глаза и чувствуя разъедающие их слезы. Что она делает здесь, в темноте, когда где-то там, наверху, Марфа уж водрузила на покрытый белоснежной скатертью стол фарфоровую супницу? И все обитатели Приволья сели обедать: и охваченные смертельным беспокойством маман с папá, и с ними, возможно, Этьен… Этьен, в ярости, что она вновь сбежала одна в леса! Глупая, глупая девица без понятий о правилах и воспитании!

– Анфисушка, голубушка, – жалобно прошептала она, открыв глаза в темноту звериного логова и сгоняя ладонью вместе со слезой картинку как бледного от негодования лица де Бриака, так и озабоченного отцовского. – Попробуй еще раз, душенька. – И добавила, ненавидя себя: – Вечером больнее будет, как тот зверь придет.

И сразу почувствовала, как застыла испуганно девочка рядом.

– Раз, – стала считать Авдотья, – два… три! Тяни!

– Аааа! – закричала Анфиска, а Авдотья услышала хруст – девочкина ступня прошла сквозь кольцо.