— Ты был в Мексике после того, как я убила Эдуардо Осорио.

Он неотрывно смотрел на нее, но выражение его лица, глаз мгновенно изменилось.

— Тебе следует зайти в дом.

— Нет. Поговорим прямо здесь. — Она попыталась облизать губы, но во рту у нее было сухо, да еще и горький привкус — вероятно, от того лекарства, которое ей дали. — Ты там был. Я вспомнила, что слышала твой голос. Ты просил сохранить мне жизнь.

Благодаря этому ей следовало бы хорошо к нему относиться. Ей следовало быть ему благодарной. Только она не была.

Он был там. В поместье. Никакого другого объяснения она предложить не могла.

Он глубоко вздохнул.

— Я знал, что ты в конце концов это вспомнишь. Не было гарантии, что лекарственная терапия будет постоянной.

Она уставилась на него, удивившись, что он сказал правду. Какого?..

— Я слушал записи твоих сеансов у Холдена. Он отдал их мне. Конечно, он не хотел этого делать.

Она почувствовала ярость.

— Ты шантажировал моего психотерапевта, чтобы он передал тебе все папки с личной информацией обо мне?

Отец кивнул.

— Не вини его. У него не было выбора. Он искренне тебе сочувствовал, но необходимость защитить себя перевесила сочувствие к тебе. Кроме того, я ему хорошо заплатил.

Она подняла руку ладонью к нему.

— Значит, ты был там — в Мексике. Ты это признаешь?

Он кивнул.

— Да, я был там. Ты исчезла, и никто из участников операции не мог понять, что случилось. Я поехал прямо в поместье.

— Погоди. Погоди. — Сэди замахала на отца руками, чтобы тот замолчал. — Они пустили тебя внутрь, а потом позволили уйти?

Сэди рассмеялась. Это было безумием. Он врал или чего-то недоговаривал. Может, он как-то сломался. А что, если безумие у них семейная черта?