— Схожу за макаронами.

Она принесла блюдо, обильно посыпанное тертым швейцарским сыром. Но она к нему не притронулась. Жан–Луи тем более. Мобьё, обыкновенно жаловавшийся, что его обделяют, положил себе вволю. Да так обильно, что отдал Богу душу в шесть вечера. Мишлин тотчас же предупредила Николь.

— Будьте готовы к полуночи, — без лишних слов сказала Николь.

И все произошло с обескураживающей легкостью. Этой ночью похолодало. На улицах никого. Дедушка Жербуаз занял место Мобьё. Обмен занял какие–нибудь двадцать минут.

На следующий день Жан–Луи отправился в мэрию заявить о кончине господина Эмиля–Людовика–Эме Мобьё. Врач государственной службы пришел часам к трем. Он торопился. Быстро осмотрел тело.

— Полагаю, что рак, — сказал он.

И на уголке стола заполнил бумаги. Когда он ушел, Жан–Луи налил немного коньяка в две рюмки. Он поднял свою рюмку со словами:

— С трудом верится.

— Главное, — сказала Мишлин, — то, что он не мучился.

У Жербуаза не было друзей. У Мобьё не было родственников. Никто не явился почтить их напоследок вниманием. Так что это было безукоризненное преступление, настоящее. Не то преступление, авторов которого никогда не задерживают, но то, авторов которого даже и не разыскивают, потому что как раз и неизвестно, состоялось ли преступление.

…И тем не менее через день Жан–Луи и Мишлин оказались под замком.

Жан–Луи и Мишлин проигнорировали одну существенную деталь. Они должны были бы предусмотреть, что дедушка Жербуаз не удовольствуется тем, чтобы исчезнуть, словно первый встречный, а захочет, чтобы о нем говорили после смерти. Каким образом? Завещая свое тело медикам, с тем чтобы его «случай» был досконально объяснен. Таким образом, он выполнил все необходимые формальности тайком от своих внуков, которые, безусловно, стали бы его отговаривать. Молодые Жербуазы ни о чем и не подозревали. Но спустя сорок восемь часов после смерти старика фургон вен–сеннской больницы подкатил, чтобы забрать тело… и увез, но не труп Жербуаза, а тело Мобьё, того Мобьё, который умер от отравления. Вскрытие тотчас же обнаружило правду. Обследованное тело было совершенно здоровым, а смерть наступила от избыточной дозы барбитала.

Внуки, которых в тот же день допрашивала полиция, признались:

— Мы никого не убивали. Дедушка преспокойно умер своей смертью… Вы найдете его в Исси–ле–Мулинё!

Человек как человек

Человек как человек

Сильвену было холодно. Он испытывал ощущение пустоты где–то в желудке, и острая мигрень начинала бить, словно молот, в висках. Он поднял воротник пальто, поискал глазами своих поделыциков, скорее догадался, чем увидел, где они, поскольку не различал их группы на углу. О чем, о ком говорили они? О нем, наверное.