И однажды Сильвен уступил, когда Марсель предложил представить его своим товарищам по работе.

Стоило сделать первый шаг, как остальное покатилось само собой. А тогда Сильвен дошел до крайности. Он задолжал квартирной хозяйке, в ресторане, Марселю, главное, такому понятливому и тонкому…

Прошло четыре года, как Сильвен впервые принял участие… Он, во всяком случае, не признавался себе и не признался бы никому. Его редкие друзья считали, что он коммивояжер. Алиса и та не знала.

Отважная Алиса, поглощавшая газеты и журналы, посвященные криминальной хронике, и пускавшаяся подчас в дилетантские рассуждения, вызывала у Сильвена улыбку умиления… А не так ли он сам судил о вещах и людях… когда–то?

Сильвен больше не думал об Алисе. Больше не думал ни о чем. Действовал как робот. Он вновь сверился со своими часами. Пора.

Он подошел к небольшой группке. От одного из мужчин несло спиртным. Вначале Сильвен тоже пил, чтобы придать себе смелости. И на этот раз ему следовало бы хлебнуть. Мелкая дрожь пробежала у него по ногам.

— Все нормально, шеф? — прошептал кто–то.

— А почему нет? — сказал Сильвен надменным тоном. И добавил: — Бернар и Жан–Луи, пойдете со мной… Остальным не двигаться с места.

Они пересекли двор на цыпочках и толкнули дверь канцелярии суда. Директор тюрьмы беседовал вполголоса с Прокурором Республики и адвокатом приговоренного. В самом дальнем углу комнаты священник перебирал свои четки и шевелил губами. И воцарилась полная тишина, когда вошел палач.

Во времена черного рынка

Во времена черного рынка

Едва переступив порог прихожей, Люсьен Митоле несколько раз принюхался, сильно поморщившись. Но направился на кухню.

— Что на сегодня? — спросил он, толкая дверь.

— Сперва мог бы со мной и поздороваться, — сказала Жоржетта и добавила без всякого перехода: — Жареные мозги.

— А! Mo…

Он не докончил и посмотрел на свою жену.

— Может быть, мне не следовало бы, — сказала она, опустив глаза.

— Наоборот! В принципе, без разницы. Тем более что рагу и жаркое вот где у меня сидят.

Неожиданно повеселев, она продолжила, указывая на массивный холодильник, громоздившийся у стены:

— А знаешь, я двенадцать фунтов продала консьержке по случаю первого причастия ее девочки.