— Привезли вещи, — вполголоса произнесла она.

— Какие вещи?

— Мебель из комнаты Симоны, безделушки, дорогие ей вещи, которые переправили оттуда… Не знаю, куда все это деть. Когда ты нужен, тебя никогда нет… Мебель подняли в пустую комнату на восьмом этаже. А ящики пока стоят в комнате для гостей. Разберу их потом. Идем, представлю тебя тете Ольге.

— Значит, это… Вовремя появилась!

— Филипп… Тетя Ольга.

Филипп пожал сухую руку. Тетя не купалась в роскоши, это видно сразу. Одета в черное, похожа на монашку со свойственным им рыскающим взглядом.

— Я испытала огромную боль, — сказала она, — узнав о бедной Марилене… Я очень любила это дитя… Она хоть иногда рассказывала вам обо мне?

— Очень часто, — выдавил из себя Филипп в ужасном смущении.

Ольга опустила глаза, сняла с рукава приставший к нему клок кошачьей шерсти.

— Извините меня, — продолжала она. — Я пришла проведать брата. Он все-таки мне брат. Не узнал меня. Неприятно видеть его в таком состоянии. А вы, Филипп, хоть немного начинаете оправляться от потрясения?

— От потрясения… Да… Хочу сказать… Тяжело, очень тяжело.

Ольга взяла сумочку, перчатки и направилась к двери, где столкнулась с рабочим, протянувшим Марилене какую-то бумагу.

— Вот счет, — сказал он. — Мы закончили.

— Сейчас выпишу чек, — ответила Марилена.

Филипп пошел вслед за ней, на пороге кабинета обернулся.

— Извините, тетя. Я на одну минуту.

Затворив дверь, он сказал тихим голосом:

— Раз уж ты здесь, выпиши мне чек на две тысячи франков.

— Как, еще?

— На предъявителя. У меня оказались непредвиденные расходы.