— Она умерла, — проговорил он таким ясным голосом, что для нее он прозвучал как приговор. И больше не двигался. Слышалось только его хриплое дыхание. Марилена поняла: она только что убила его. Закричала:
— Филипп! Иди скорей!
— Мсье Филиппа нет дома. Что случилось?
Мария сразу обо всем догадалась, бесшумно подошла к постели и перекрестилась. Для нее встреча со смертью была привычным делом. Она медленно провела рукой по серому лицу и закрыла ему глаза. Потом помогла Марилене встать и увела ее из комнаты старика.
— Мы с мсье Филиппом все сделаем сами. Мадемуазель надо отдохнуть.
Марилена потеряла представление о времени. Она жила как будто во сне наяву. Филипп заходил к ней посоветоваться насчет гроба, цветов, места на кладбище, телеграмм, которые надо отправить на Реюньон, обо всем. Она отвечала: «Да», «Да» — и снова принималась плакать. С трудом сбросила с себя оцепенение, когда Филипп показал ей телеграмму, только что полученную из Сен-Пьера:
«Скорблю, узнав о смерти. Искренние соболезнования. Прошу указать парижского нотариуса для пересылки завещания Виктора Леу. Наилучшие пожелания. Брежон»
«Скорблю, узнав о смерти. Искренние соболезнования. Прошу указать парижского нотариуса для пересылки завещания Виктора Леу. Наилучшие пожелания.
— Это нотариус дяди, — пояснил Филипп. — Один из его друзей, я ему тоже сообщил. И правильно сделал — оказывается, у него хранится завещание… Марилена, проснись, черт возьми! Говорю же тебе, что существует завещание… Понимаешь? Что из этого следует? У старика была единственная дочь. Она наследует автоматически. Никакого завещания не надо. Что же еще состряпал этот старикан?
Марилена не пыталась даже задавать вопросы. В этот момент она думала о Ролане. Чем он сейчас занимается? Может, возит другую женщину в этой красивой машине? Придется ли ей еще с ним встретиться? Внезапно он предстал перед ней, улыбающийся, элегантный, более осязаемый, чем Филипп, перечитывавший телеграмму, и она поняла, до какой степени он ей необходим. Только Ролан может ее успокоить, объяснить, что она ничуть не виновата в смерти дяди. Протерла глаза, пытаясь отогнать образ, на который она больше не имела никакого права.
— Есть же поблизости какой-нибудь нотариус, — сказала она. — Тот или другой, какая разница.
Филипп взорвался.
— Но боже мой, я же не Симона Леу. Это дело придется улаживать тебе.
— Тогда потом.
— Нет. Прямо сейчас. Хочу знать, что в этом завещании… И как можно быстрей.
Он принес телефонный справочник, пробежался по списку нотариусов.