Иван Павлович привез матери сорок инкубаторских цыплят. Кто мог предположить, что они все выживут и превратятся в ораву нахальных горластых петухов и кур — прожорливых тиранов. Случайно забытая на участке полиэтиленовая пленка распласталась по земле и прикрыла от ночного холода бахчевые культуры. И вопреки здравому смыслу арбузы вызрели.

Но к кроликам Иван Петрович не имел отношения. Кроликов купила мать, сыскала плотников, и на задней стенке сарая в одну ночь выросли двухъярусные клетки.

И с утра до вечера с неутомимостью челнока она сновала по саду — поливала, окучивала, удобряла, кормила.

Она родилась и выросла на улице Кирова и тридцать лет проработала поваром в кафе на этой же улице. Но тридцать лет в крови ее бродили крестьянские инстинкты, и, повинуясь им, она вернулась к земле для того, чтобы по-новому осмыслить всю свою жизнь.

Но сил было мало, шестьдесят пять лет. Нужны были помощники, и она пыталась привлечь к сельхозработам детей, но скоро обнаружила, что и сын, и дочери, и их семьи относятся к саду с явной неприязнью.

Вначале они приезжали и суетились под яблонями, но, поняв, что работа в саду нескончаемая и требует полной физической отдачи, перестали появляться вовсе, ссылаясь на длинную дорогу и крайнюю занятость. Она звала на клубнику внучек, но их забирали детские сады и лагеря. Великовозрастные внуки при упоминании о бабушке угрожающе размахивали учебниками, потрясали зачетными книжками, а потом уезжали в туристические походы и стройотряды. Не только работать, но даже собирать себе ягод на варенье не успевали городские родственники. И мать пошла на рынок — не пропадать же добру!

И началось…

Дети говорили: «Ну что же это такое? Мать губит себя. Всю жизнь она была добрым и умным человеком, а на старости лет забыла, что на свете есть телевизор, книги, горячий душ, в конце концов. Теперь она копит деньги. И еще обижается, что мы не помогаем ей в этом».

А мать говорила: «Разве можно попрекать человека работой? Они избалованы, любят только себя. Что сделали с их мозгами? За что они презирают меня и моих кур?»

Непутевая Нинка ничего не говорила. Каждую субботу она являлась к матери с рюкзаком и двумя сумками, набивала их до отказа и уезжала в город.

Иван Павлович месяц не видел родителей. Жена с детьми уехала на море, и весь мир для него уместился в цеху. Дел было невпроворот. По дороге на садовый участок он машинально повторял дурашливую фразу Вальки: «Проблема “Бабушка” поставлена необычайно высоко». Если бы можно было уговорить ее продать сад!

* * *

— Со свиданьицем! — говорит отец и вкусно крякает. — Возьми, Ванек, репу. Хороша у матери молодая репа.