— Кто ж водку репой закусывает? — улыбается Иван Павлович.

— Это не водка, это лопух. Самое милое дело от диабета. В мясорубке все перемолотишь, сок выжми и пей. От всего помогает.

На лопухе отец делал спиртовую настойку. Пропорция рекомендовалась один к трем. Какой именно из компонентов один, а какой три, сослуживец, давший рецепт, не уточнил, но судя по тому, как смачно отец принимал это лекарство, как начинали блестеть его глаза, можно было с уверенностью сказать, что пропорции соблюдались не в пользу диабета.

Отец был вредный старик. Если неистовая страсть матери к земле вызывала у Ивана Павловича сложные чувства: жалости, раздражения, а иногда даже зависти, — то безделье отца только злость, и временами такую яростную, что он боялся сорваться и наговорить черт знает чего.

Поведение его было непредсказуемым. Ну, например… Однажды на свалке он нашел музыкальный инструмент, по его утверждению — гусли. Он всегда тащил в дом старую рухлядь. Половины струн не хватало, дерево было в жирных пятнах и плохо пахло. Вера посоветовала немедленно сжечь находку во избежание желудочных заболеваний. Отец дизентерией не заболел, а привел гусли в порядок и даже научился играть. Примет натощак лопуха, сядет на крыльцо и выводит: «Лишь только подснежник распустится в срок…»

— Бледный-то какой, — причитала мать, неотрывно ласково глядя на сына. — Ты кушай, кушай…

— Мама, я за тобой приехал. Поедем в город. Покажу тебя хорошему врачу.

— Зачем врачу?

— Ты же писала Вере, что у тебя высокое давление…

— Да ну, Вань. Я его и не мерила, давление-то. Голова болела, и ноги не шли. Утром совсем плохо было, потом встала кур кормить, и ничего, размялась.

— Я ей предлагал лопух…

— Подожди, отец. А если завтра опять плохо станет?

— Устаю я, милый. Это моя болезнь. Рук не хватает. Вчера на старика дом оставила, так он цыплят воблой накормил. Двое подохли. И он знай на гуслях играет.

— Мама, пойми, мы не можем помогать тебе. Для этого нам надо бросить работу. Тебе надо переехать в город и жить по-человечески.

— Я и здесь живу по-человечески.

— Ты только не обижайся. Зачем ты дала Нинке кроликов? Прошу тебя, не делай этого больше. Ведь она этих кроликов Вериным сотрудникам продает!

— Пусть едят на здоровье!

«Святая или сумасшедшая? Раньше она понимала такие вещи без объяснений».

— Ниночке надо мебель купить и за квартиру выплачивать, — добавила мать. — Хоть чем-то ей помогу.

— Помогай. Мы все Нинке помогаем. Ты знаешь, какой дефицит в кооперативе однокомнатная квартира, а Вера достала, чтобы она с пьяницей своим разошлась. Я Леночку на пятидневку устроил. Ты не можешь нас упрекнуть.