Закончив с трогательной церемонией дружеских рукопожатий и объятий, старики уселись в белый «Lincoln Continental» и отправились в Альберт-Холл.

— Как жаль, что твой Максим не смог прилететь вместе с тобой, — с сожалением в голосе заметил Лабиш на чистейшем русском языке, искажённым лишь небольшим акцентом.

— Он сейчас в Штатах и просил передать тебе свой горячий привет, — отозвался на слова друга Карпов. — Кстати, в конце своего пребывания он собирается посетить Канаду и встретиться с твоим сыном Саймоном. Он ведь сейчас там?

Англичанин ответил на этот вопрос кивком головы, после чего заметил:

— Как всё-таки хорошо, что наши дети пошли по нашим стопам и продолжают то дело, которое мы с тобой начали почти 30 лет назад.

— И всё же, наблюдая за нашими детьми, я прихожу к выводу, что они более беспечны, чем были мы в их возрасте, — заметил Карпов.

— Это вполне закономерно, Авдей, если учитывать, что они пришли на всё готовое, а мы за это по-настоящему боролись, — отозвался на эту реплику англичанин. — Вот почему мы с тобой должны постоянно держать их в поле своего зрения и наставлять, чтобы они не наделали ошибок.

— Они уже взрослые мальчики и не очень-то любят, когда кто-то учит их жизни. Впрочем, это всегда было во взаимоотношениях взрослых детей и родителей.

Какое-то время друзья сидели молча, глядя на пейзаж, который проносился у них за окном. Затем англичанин возобновил беседу:

— Если твой Максим сейчас в Штатах, сможет ли он проконтролировать подачу материалов в ваших медиаресурсах относительно сегодняшнего юбилея?

— Не волнуйся, он оставил в Москве толковых помощников. К тому же ты же знаешь, что британская тема всегда подаётся у нас как приоритетная.

— Но к самому юбиляру у него на родине отношение весьма неоднозначное. Я слышал, что его рейтинги упали до максимально низкой точки.

— Так было всегда и так будет, дорогой Бенди, — заглянув собеседнику в глаза, произнёс Карпов. — Ведь от его деятельности выиграли немногие.

— А как же свобода, которая без него была бы невозможна?

— Свобода от чего?

— От тоталитаризма, Авдей.

— А разве он куда-то исчез? Он остался, только называется по-другому и эксплуатирует людей похлеще прежнего.

— Ты имеешь в виду ваше высшее руководство и систему, которую оно построило?

— Я имею в виду глобальный тоталитаризм, который пришёл на смену прежнему.

— Но согласись, что он лучше того, который был раньше.