— Не могу, Алима ждёт — она там одна.

— Всё понял, дальше можешь не говорить, — и Шорин тоже поднялся с табурета.

Когда они вышли в коридор, Иван спросил у гостя:

— Может тебя подвезти?

— Зачем, я на такси доберусь — хоть и карантин, но они ещё ходят, — ответил Батыр и, пожав хозяину руку, потрепав пса по голове и крикнув хозяйке «До свидания!», покинул гостеприимную квартиру.

А Шорин вернулся на кухню и, присев на табурет, стал размышлять над только что услышанным. И тут ему в голову пришла неожиданная догадка: «А ведь эта Кира Сатриади гречанка. А я сегодня уже где-то встречал упоминание о каком-то греке. Но где же это было?..».

В этот момент он встретился взглядом с Плутоном, который лежал у его ног. И пёс внезапно сорвался со своего места и выбежал в коридор, откуда стал громко лаять.

— Скажи ему чтоб замолчал — он весь дом переполошит, — крикнула из спальной комнаты Белла.

Шорин вышел в коридор и увидел, что щенок смотрит в сторону тумбочки, на которой лежало уголовное дело о наезде. «Точно, именно там я сегодня и читал про грека», — вспомнил Шорин и, забрав дело, вместо со щенком вернулся на кухню. Там он открыл папку и нашёл то, что искал — имя и фамилию того грека, который погиб вместе с его отцом в мае 1985 года — Ксенофон Циримикос. Затем он взял в руки свой гаджет и, войдя в Интернет, стал искать информацию про Микиса и Киру Сатриади, про которых он уже был достаточно наслышан. И тут его будто током ударило — он прочитал, что отчество у обоих было Ксенофонович. Правда, об их родителях никакой информации не было, однако имелись даты рождения Микиса и Киры — он родился в 1980 году, а она в 1982-м. «А не те ли это дети, которые были в тот роковой день в одной со мной песочнице? — пронзила Шорина внезапная догадка. — Из того рокового дня я хорошо запомнил только два эпизода: как мой отец стоит на тротуаре у автобусной остановки с каким-то мужчиной, и двух детей рядом с собой в песочнице. Значит, этими детьми были брат и сестра Сатриади. Вот это новость, так новость!».

17 апреля 2020 года, пятница, Москва, режим карантина, небоскрёб в Москва-Сити

Закончив совещание, Микис Сатриади вместе со всеми вышел из своего кабинета и направился в туалетную комнату. Когда спустя несколько минут он вернулся к себе, то первое, о чём он поинтересовался у своей секретарши Инги, спрашивал ли его кто-нибудь.

— Нет, Микис Ксенофонович, никто не спрашивал, — последовал лаконичный ответ.

— Тогда я попрошу тебя, Инга, ни с кем меня в течение ближайшего часа не соединяй и никого не впускай — я хочу побыть один и поработать.