– Несомненно, мистер Мейсон. К сожалению для вас, вы не можете высказывать прямые обвинения, но даже если бы и могли, опровержение миссис Фолкнер, подкрепленное моими показаниями, свели бы на нет все ваши усилия и усилия вашей клиентки оклеветать честную женщину. Особенно, если учесть прошлое вашей клиентки.

– Меня совершенно не интересует прошлое Салли Мэдисон. Сейчас она ведет себя честно и, по моему мнению, действительно любит Тома Гридли.

– В последнем я убежден полностью.

– Кроме того, ее показания о том, что две тысячи долларов передала ей Дженевив Фолкнер, очень похожи на правду, – продолжал Мейсон.

Диксон покачал головой.

– Это невозможно, мистер Мейсон. Без моего ведома такие действия не могли быть предприняты, и я уверяю вас, что они предприняты не были.

Мейсон осмотрел мускулистую приземистую фигуру мужчины, глядевшего на него с почти детской искренностью во взгляде.

– Диксон, я не тот человек, над которым можно насмехаться.

– Не сомневаюсь в этом, мистер Мейсон.

– Если вы и Дженевив Фолкнер солгали мне, рано или поздно я установлю истину.

– Но зачем нам лгать, мистер Мейсон? Что могло побудить нас говорить неправду? Ради чего мы вдруг согласились бы заплатить две тысячи долларов за… как вы назвали этот предмет?.. За пулю?

– За пулю, – подтвердил Мейсон.

Диксон удрученно покачал головой.

– Мне очень жаль мисс Мэдисон, очень жаль.

– Почему вам так много известно о ней?

– Мистер Фолкнер приобретал часть дела в зоомагазине. Использовал для покупки фонды корпорации. Естественно, я навел справки как о самом магазине, так и о служащих в нем людях.

– После того, как сделка была заключена? – поинтересовался адвокат.

– Во время проведения переговоров. В конце концов, мистер Мейсон, моя клиентка владеет частью корпорации, и я должен быть в курсе происходящего. У меня есть свои источники информации.

Мейсон обдумал услышанное.

– Да, конечно, – сказал он. – Элберта Стенли, машинистка. Теперь я многое начинаю понимать.