– Открой, поганка. Открой дверь. Ты не имеешь права осквернять комнату моей доченьки своим присутствием!!! ЖИВО ОТКРОЙ ДВЕРЬ.

Еще один удар. Намного сильнее. Лезвие тесака на секунду показалось из темной древесины, покрывшейся трещинами.

Удары посыпались градом, содрогая под своей силой дверь. И дерево поддалось. Через щель, вырубленную в двери, показалось бледное лицо Кримы. Старуха просунула руку в отверстие, пытаясь открыть замок. И через секунду дверь распахнулась.

Мирре и Амелии не оставалось ничего, кроме как можно дальше удалиться от обезумевшей старухи с ножом, на котором еще виднелась застывшая кровь, словно пластилин, намазанный на лезвие. Так что они фактически забились в угол, прижавшись друг к другу.

Крима не спешила подходить, лишь угрожающе помахивала ножом.

А на улице тем временем продолжалось вакханалия звуков и взрывов. Складывалось такое ощущение, что весь город вибрирует от самых пяток, то есть от нижних уровней катакомб, до макушки – шпилей трех великих церквей, возвышающихся над домами. Одно было совершенно ясно – что-то происходило с Атифисом, словно начался какой-то процесс в его глубинах. Будто под ним пробудилось древнее чудовище, извергающее магму и лаву.

– Осталось немного. Я уже чувствую их… Совсем недолго…

Крима явно хотела сказать еще что-то, но так и не договорила. Земля содрогнулась, и ее ноги подкосились. Старуха покачнулась и с визгом упала там же, где и стояла, при этом, не выпустив нож из рук.

И Мирра воспользовалась моментом. Она схватила Амелию и бросилась к открытой двери, пока Крима была не в состоянии что-то сделать. Расчет был, прежде всего на то, что старуха не успела оклематься после толчка. В этом и была ошибка. Нормальный человек, разумеется, не смог бы быстро встать после такого неожиданного и сильного удара о пол, но Крима уже давно не была обычным человеком. Безумие, проникшее в ее голову, полностью изменило старуху, и трудно сказать, сколько времени его ростки медленно прорастали в ее голове, пока полностью не окутали своими побегами мозг старухи, словно растения паразиты. Для нее теперь не было такого понятия, как боль и какие бы то ни было травмы, все, что сейчас двигало Кримой – желание выполнить указания и пожелания болезни, полностью захватившей ее разум и тело.

Рука мертвой хваткой схватила правую ногу Мирры.

Взвизгнув, она повернулась и увидела искаженное гримасой безумной ярости лицо Кримы. Ее рот застыл в широкой плотоядной улыбке, демонстрируя широкий ряд пожелтевших кривых зубов. Мирра попыталась вырвать ногу из когтистых лап старухи, но та настолько крепко ухватилась за ее плоть, что это оказалось невозможным.