«Один уже рассказал кое-что интересное, перед тем как спрыгнуть с обрыва. До сих пор разобраться не могу. Если бы он молчал, меня бы сейчас здесь не было», – подумала Агата, вспомнив Крысеныша.

Она попыталась подняться на ноги, опираясь о колесо повозки. Правую ногу словно пронзил острый длинный клинок. Боль началась у щиколотки и резко поднялась к бедру.

Осборн встал, широко расставив ноги, и чуть покачнулся.

«Я же его чуть-чуть ударила», – мысленно удивилась Агата.

– Хозяйка не приказывала убить твою мать.

– Что?

– Это была моя идея, – хохотнул мужчина, довольствуясь выражением ужаса на лице Агаты. – Я просил её отдать тебя. Сказал, или она отдает тебя, или я буду убивать…

Агата сжала нож так сильно, что свело пальцы.

– Она не согласилась. Она сказала…, – Осборн сделал шаг вперед, наклонился, глядя Агате прямо в глаза, и добавил: – она сказала, «только через мой труп».

Он оскалился и зашелся высоким горловым смехом.

Агата видела его зубы – все в подтеках крови.

– И я перешагнул через её труп…

Все смешалось в её голове в отвратительную кровавую кашу. Она кинулась на него так внезапно, что он не успел среагировать. Агата даже не понимала куда целилась. Она хотела только одного – стереть улыбку с его отвратительного лица. Остроты лезвия хватило, чтобы насквозь проткнуть щеку.

Он заорал, упал на колени и попытался схватить Агату. Она чудом успела отскочить, развернулась и ударила его с размаха в грудь правой ногой.

Вспышка боли прошлась по позвоночнику и взорвалась в голове алым фейерверком. Агата упала на землю, пытаясь отдышаться и не слушать воплей захлебывающегося кровью Осборна.

Его последние слова до сих пор набатом стучали в висках.

Ей хотелось поднять нож, который он успел отбросить, и ударить его в грудь.

Бить до тех пор, пока он не перестанет дышать. Стереть из памяти его безобразное лицо.

Когда боль в ноге немного утихла, Агата поднялась и, прихрамывая, добралась до повозки.

«Уехать. Я должна уехать», – думала она, запрещая себе оборачиваться.