Вернуться и добить того, кто убил мать, кто сейчас был легкой мишенью – вот чего хотелось на самом деле. Руки тряслись так, что она не с первого раза поймала поводья.

Осборн поднялся на ноги и сделал шаг.

Агата не удержалась и обернулась в последний раз.

Убить его? Он, очевидно, уже был ранен, иначе она не справилась бы так легко со взрослым мужчиной. Если она приложит достаточно усилий, то справится с ним.

Мозг Агаты равнодушно подсказывал, как легче всего убить врага. Он дезориентирован. Шум в ушах, головокружение, он плохо держался на ногах. Скорее всего, небольшое сотрясение. Правой рукой он держится за бок, странно подтаскивает ногу.

Слабые места. Она видела их.

– Давай, девчонка… Иди сюда. Не убьешь меня сегодня? Нет?

Изо рта Осборна на черный плащ стекала кровь. Он говорил невнятно, с трудом выговаривал слова, но Агата понимала его.

– Надо было убить тебя тогда. Убить… И ничего бы этого не было…

Агата выпустила поводья, сделала медленный осторожный шаг вперед.

– Да… Иди сюда. Давай. Не убьешь меня, и я выверну кишки всем, кто тебе дорог.

– Чтобы ты сделала, мама? Ты бы убила его? Как бы ты поступила на моём месте? – пробормотала Агата, поднимая глаза к небу.

– Что ты там бормочешь…

Осборн рухнул на колени. С его губ сорвался стон, кровь смешалась с дорожной пылью.

«Я дочь Элены Северской. Я внучка Кэт Валлу. Но прежде всего, я – Агата. Я – это я. И только мне решать, что делать со своей жизнью. Никто не сможет помочь мне. Никто не решит за меня. Важен только мой выбор».

Убить его значило никогда не избавиться от этого ужаса. Одна жертва следует за другой. Одна месть тянет за собой следующую.

Это не прощение. Нет.

– Это спасение, – сказала Агата и взобралась на повозку.

Она поняла, что не сможет убить ни Кэт Валлу, ни её сына.

Месть не даст ей жить свободно.