С этим же ощущением она рассказывала ему, что герцогиня Кэт Валлу – её бабушка.
Только вот чего стыдиться Арчи?
– Не говори, если не хочешь.
– Не в этом дело… Просто… Мы же едем в деревню отверженных.
– Ну да. Я предположила, что это место неплохо подойдет для тайника Хэнлона. В некотором роде, это его дом.
– Дом, – хмыкнул Арчи, покачав головой. – Тогда это место и мой дом тоже.
– Что?
– Я говорил тебе как-то, что судья Норрис нашел меня в бедном квартале. Так вот. Я соврал. Он забрал меня из этой проклятой деревни, Агата. Я вырос среди убийц. Я вырос среди отбросов этого мира.
Парень закрыл глаза, подставил лицо прохладному ветерку и продолжил:
– В первую очередь, я врал сам себе, когда говорил, что не мог найти родителей. Чтобы найти их, надо было вернуться… вернуться в
– Но твоя метка! Как это возможно?
– Ага, я был единственным высшим аристократом в деревне отверженных. Они понятия не имели, что это за татуировка. Считали больным. Я не помню свою мать. Помню только, что она умерла очень рано. Потом меня забрала к себе другая семья. Они не считали меня за человека. Унижали, били, заставляли тяжело работать и практически не кормили.
Арчи открыл глаза и посмотрел на Агату.
– Я прожил пять лет с родной матерью и совсем ничего не помню о ней. Я прожил четыре года с теми людьми, и не могу стереть из памяти ни одной секунды. Как это возможно? Как?
Агата приобняла друга за плечи и положила голову на его плечо.
– Может, это и есть твой шанс? – спросила она.
– Очередная попытка узнать правду? – горько усмехнулся Арчи. – Иногда я думаю, что наши судьбы схожи. Мы оба без конца задаемся вопросами и бесконечно пытаемся найти ответы.
Агата улыбнулась.
– Нам пора, – мягко сказала она, поднимаясь, и подавая руку Арчи. – Мы искали ответы, а нашли друзей. Не так уж и плохо.