Я тут же прикрыл рот ладонью, пугаясь собственных слов, сорвавшихся с языка, и не смог больше ничего промолвить.

Женщина побагровела то ли от злости, то ли от стыда, обиженно опустила глаза в пол и сказала:

– У меня хотя бы есть муж. А к кому вернетесь вы? Вам даже родной брат не отвечает.

С задетой гордостью и слегка приподнятыми бровями она пошла прочь из палаты и больше на перевязки не приходила.

До самого вечера и приезда лорда Олсуфьева, как ангелы, за мной ухаживали сестры милосердия. Женщины выдали нечто похожее на ужин, принесли пахучий настой, заставив выпить до дна и не морщиться, ведь он не был настолько плох на вкус, как мне показалось, и успокаивали безумцев на соседних койках.

Больные не слушались, устраивали беспорядки или громко смеялись, переходя в истерический хохот, и уверяли сестер в своей адекватности. Через пару часов эти же нехристи пытались оторвать от стены газовую лампу, за что получили несколько успокоительных уколов и, угомонившись, разбрелись по пропитанным потом и запахом лекарств кроватям.

Ближе к полуночи кто-то из врачей разбудил меня и попросил спуститься в вестибюль, выдав затюканную палку, чтобы не сильно опираться на травмированную ногу.

Виновником моего внезапного пробуждения стал лорд Олсуфьев, сильно задержавшийся на встрече с мистером Гилбертом и, возможно, заехавший по пути еще на несколько формальных чаепитий с целью забрать деньги у повязанных с ним леди и джентльменов.

Мужчина сидел с широко расставленными ногами в окружении сырого мрака и безмолвия напротив горящего камина, обутый в ботинки, которые блестели сквозь засохшую грязь. Он наклонился чуть вперед, предаваясь глубоким размышлениям, и периодически жмурился от того, что долго не моргал, наблюдая за обжигающим пламенем.

– У вас из губы сочится сукровица, – первое, что сказал господин Олсуфьев, виновато улыбнувшись. – Не буду спрашивать, как вы себя чувствуете. Вижу, что паршиво.

Я воздержался от ответа и смущенно облизнул нижнюю губу.

– Поздравляю, – продолжил он, поджигая ароматную сигару. – Вам удалось избавить нас от очередного дорогого сыночка обнаглевшего папаши.

– Его убили Гончие, – не задумываясь ответил я. – Виктор заслуживал всеобщего вечного позора, а не освобождающей смерти.

Себастьян приглушенно посмеялся, не вынимая изо рта гамбургскую сигару.

– Мистер Брандт, наши милые друзья из клуба считают, что лорд Абберлайн почил благодаря вам. Не нужно разубеждать их в этом. Банкир Джеффри Мэй попытается сделать так, чтобы банк вычеркнул ваше имя из списка должников.