«Я не создан для этого, — подумал Гарри, — и никогда к такому не стремился».

Если его отправят домой, он не расстроится, пусть даже на него падет клеймо позора. Он будет рад никогда больше не видеть Сэнди. Но мысли о Гомесе не покидали его, то и дело он вспоминал страх, вспыхнувший в глазах старого служаки.

Гарри сказал себе, что от его терзаний никому не станет лучше. Он взглянул на часы и ужаснулся, поняв, как сильно опаздывает. Он все время думал о Софии, а сегодня о ней даже не вспомнил. Быстро переодевшись, Гарри схватил пальто, шляпу и выбежал из дому.

Когда он подошел к театру, София уже ждала его: тоненькая фигурка в берете и старом черном пальто стояла в тени у входа, а хорошо одетые пары поднимались по лестнице и заходили в театр. Сумочки у Софии не было, — вероятно, она не могла позволить себе такую роскошь. Увидев ее, такую маленькую и хрупкую, Гарри ощутил, как у него сжалось сердце. Подходя, он заметил, что вокруг нее вертится нищий старик в самодельном кресле на колесиках и выпрашивает деньги.

— Я уже отдала вам все, что могла, — сказала София.

— Ну пожалуйста, еще немного. Чтобы поесть завтра.

Гарри подбежал к ним и, запыхавшись, выдохнул:

— София, простите, я опоздал.

Она с облегчением посмотрела на него. Он дал нищему пятьдесят сентимо, и тот укатил в своем кресле.

— На работе случился… небольшой кризис. Вы давно ждете?

— Нет. Но раз я пришла сюда, старик решил, что у меня есть деньги.

— О боже, что мне сказать? — Гарри улыбнулся. — Я рад вас видеть.

— А я вас.

— Как Энрике?

— Почти поправился, — улыбнулась София.

— Хорошо. — Гарри кашлянул. — Пойдемте внутрь?

Он робко предложил ей руку. София взялась за нее. Гарри почувствовал тепло ее тела.

София очень постаралась привести себя в порядок: длинные волосы были по-модному завиты на концах, лицо припудрено, губы подкрашены помадой. Настоящая красавица. Остальную публику, гулявшую по фойе, составляли хорошо одетые буржуа, женщины в жемчужных серьгах и ожерельях. София поглядывала на них весело и презрительно.

Гарри взял места в центре зала. Театр был полон. В посольстве говорили, что культурная жизнь потихоньку начинает теплиться, и те, кто мог позволить себе такое удовольствие, очевидно, истосковались по вечерам вне дома.

София сняла пальто. Под ним оказалось хорошо скроенное белое платье, на фоне которого ярче смотрелась ее смуглая кожа; вырез лифа был ниже, чем допускали теперешние строгие правила приличия. Гарри быстро отвел от него глаза.