— Хорошо. Не могу пожаловаться. Получаю приличный паек, живу в большой квартире.

— Да, здесь красиво. — София окинула взглядом комнату. — Только атмосфера мрачноватая.

— На самом деле она для меня великовата. И немного пугает. Раньше здесь жил какой-то чиновник-коммунист.

— Да, эти организовали себе неплохую жизнь, — вздохнула София.

— Иногда мне кажется, я ощущаю его присутствие. — Гарри застенчиво рассмеялся.

— Мадрид теперь полон призраков.

Вдруг погас свет, и они оба вскрикнули. Комната погрузилась в темноту, только жаровня слегка мерцала.

— Снова электричество отключилось, — сказала София.

— Боже, в какой подходящий момент!

Они дружно рассмеялись.

— У меня на кухне есть свечи, — сказал Гарри. — Я найду их и принесу, дайте мне спички. Если, конечно, вы не хотите домой.

— Нет, — ответила София. — Так приятно поговорить.

Гарри зажег свечи и поставил их на блюдца. Они осветили комнату неровным желтым мерцанием. Лучи падали на волосы Софии, и Гарри заметил, что они не совсем черные, с едва заметной рыжиной. Лицо девушки было печальным.

— У нас постоянно отключается электричество, — сказала она. — Мы привыкли.

Гарри немного помолчал, потом сказал:

— Люди здесь переживают столько трудностей, я даже не думал, что такое возможно.

— Да. — София вздохнула. — Помните нашу святошу сеньору Аливу? Она вчера заходила. Говорит, мол, священник беспокоится, что мы не можем нормально заботиться о Пако. Он хочет, чтобы мы отдали его в приют. Священник сам не придет к нам, потому что мы не ходим в церковь. Это, разумеется, главная причина, почему они хотят забрать у нас Пако. Но они его не получат. — София на мгновение крепко сжала губы. — Энрике скоро сможет работать. Вероятно, для него тоже найдется место на молокозаводе.

— У меня есть одна знакомая, англичанка, некоторое время она помогала в приюте. По ее словам, это ужасное место. Она ушла оттуда.

— Я слышала, кто-то из детей кончает самоубийством. Вот чего я боюсь. Как бы этого не произошло с Пако. Он всегда такой испуганный. Почти не разговаривает, только с нами.

— И нет никого… я не знаю… кто помог бы ему?