— Кто? — горько рассмеялась София. — У него есть только мы.

— Простите.

Она наклонилась вперед, ее большие глаза сияли в свете свечей.

— Вам не за что извиняться. Вы добры. Заботливы. Иностранцы и те, у кого здесь есть деньги, закрывают глаза на жизнь простых людей. А те, у кого нет ничего, забиты, апатичны. Приятно встретить человека, которому не все равно. — София несмело улыбнулась. — Даже если вас это огорчает. Вы хороший человек.

Гарри подумал о Гомесе, его испуганных глазах и покачал головой:

— Нет. Это не так. Мне хотелось бы быть хорошим человеком, но нет.

Он потупился и тяжело вздохнул, потом снова поднял взгляд на Софию. Она улыбнулась. Гарри аккуратно взял ее руки в свои.

— А вот вы хорошая, — сказал он.

Она не шевелилась. Взгляд ее смягчился. Гарри осторожно потянулся к ней и прикоснулся губами к ее губам. Платье Софии зашуршало, она подалась вперед и ответила на его поцелуй своим, долгим и глубоким, с резким, волнующим привкусом табачного дыма. Он отстранился и сказал:

— Простите. Вы одна в моей квартире, я не хотел…

София улыбнулась и покачала головой:

— Нет. Я рада. Нетрудно было понять, что вы чувствуете. И я думала о вас с того момента, как вы появились в нашем доме, сидели у нас в гостиной, такой потерянный, но при этом так старались помочь. — Она наклонила голову. — Я не хотела этих чувств, наша жизнь и без того очень трудна. Именно поэтому я сперва отказалась звать врача. — Она улыбнулась и добавила: — Бедный Энрике. Видите, на самом деле я эгоистка.

Гарри потянулся к Софии и взял ее за руку. Она была теплая, пульсировала жизнью.

— Вы самый неэгоистичный человек, какого я только встречал.

В душе у Гарри все еще теплились сомнения, он не мог до конца поверить, что это происходит.

— Гарри… — произнесла София.

— Вы произносите мое имя, как никто другой, — сказал он с тихим сдавленным смешком.

— Его легче произносить, чем имя Дэвид на английский манер.

— Парень из Лидса?

— Да. Мы были вместе какое-то время. Во время войны нужно брать от жизни все, пока есть шанс. Вероятно, вы шокированы. Католик сказал бы, что я распутная женщина.