— Не слушай его, — предостерег Берни.

Винсенте разинул рот в отвратительной улыбке, обнажив белесые десны:

— Не беспокойся, compadre. Дай мне воды.

Берни помог больному напиться. Тот делал большие медленные глотки, не сводя глаз со священника, потом откинулся на спину; он тяжело дышал.

— Прошу вас! — В голосе отца Эдуардо послышалась молящая нотка. — Вы еще не утратили шанс на вечную жизнь. Не отбрасывайте его.

Винсенте забулькал горлом.

— Если вы не воспользуетесь им, то отправитесь в ад, — снова заговорил священник. — Так сказано в священных книгах.

Горло Винсенте работало, он хрипел и брызгал слюной. Берни понимал, что задумал его друг. Отец Эдуардо нагнулся, Винсенте глотнул воздуха, но мокрота, которую он собирал во рту, соскользнула в дыхательное горло. Он закашлялся, начал задыхаться, отчаянно хватая ртом воздух. Лицо его побагровело, он сел, судорожно дыша. Берни стал стучать ладонью по его спине. Винсенте выпучил глаза, рыгая и провоцируя рвоту. Затем по его измученному телу прошел спазм, и несчастный откинулся на спину. Из его горла вылетел долгий булькающий вздох в знак крайней усталости. Берни увидел, что глаза друга утратили всякое выражение. Он был мертв. Священник опустился на колени и начал молиться.

У Берни подкосились ноги, он сел на постель. Через минуту отец Эдуардо встал и перекрестился. Берни враждебно взглянул на него:

— Он пытался в вас плюнуть, вы хоть поняли?

Священник покачал головой.

— Вы грозили ему адом, он собирался плюнуть в вас и подавился слюной, — пояснил Берни. — Из-за вас он умер.

Отец Эдуардо посмотрел на тело Винсенте, покачал головой и, развернувшись, пошел к выходу из барака.

— Не беспокойтесь, отец, он не в аду! — крикнул ему вслед Берни. — Он вне ада!

Винсенте похоронили на следующий день. Так как он не получил последнего причастия, церковная церемония была невозможна. Это порадовало бы его. Берни тащился по снегу за отрядом могильщиков и нес завернутое в старую простыню тело к склону холма, где хоронили умерших. Труп опустили в неглубокую могилу, выкопанную на заре.

— Adíos, compadre, — тихо произнес Берни и почувствовал себя страшно одиноким.

Сопровождавший их охранник перекрестился и дал ему знак винтовкой, что пора возвращаться в лагерь. Отряд могильщиков принялся засыпать яму, земля успела смерзнуться, и это давалось им с трудом. Снова пошел снег, он падал крупными белыми хлопьями.

«Отец Эдуардо будет считать, что ты объят адским пламенем, а на самом деле твои останки заледенеют, — подумал Берни. — Эта шутка развеселила бы тебя, Винсенте».