— Он здесь единственный?

— Да, господин посол.

— Не могу поверить, что всем переводчикам разрешили уйти на прием.

— Мистер Вивер только что ушел, сэр, он был последний. Я пытался дозвониться в Испанскую академию, но у них выключены телефоны.

Хор смерил Гарри ледяным взглядом:

— Ну что ж, придется вам, Бретт. Почему вы не на приеме?

— Моя невеста здесь, получает документы для нашей свадьбы.

Хор хмыкнул и нетерпеливо махнул секретарю, чтобы тот удалился.

— Где ваш парадный костюм? — накинулся он на Гарри.

— Дома.

— Тогда вам придется позаимствовать у кого-нибудь здесь. А теперь слушайте. Я много недель пытаюсь добиться приема у генералиссимуса. Он заставляет меня ждать, откладывает встречу, тогда как фон Шторер с итальянцами таскаются к нему каждые пять минут. — Голос Хора был полон обиженной злобы. — Потом вдруг сегодня утром ни с того ни с сего я получаю сообщение, что он готов встретиться со мной. Я должен идти, есть важные вопросы, которые нужно обсудить, и необходимо, чтобы мое присутствие почувствовали. — Он помолчал и добавил: — Я, конечно, читаю по-испански, но говорю недостаточно бегло.

Гарри хотелось рассмеяться от облегчения. Поза Хора тоже была смешна: все знали, что посол и двух слов по-испански связать не может.

— Да, сэр.

— Так что мне понадобится переводчик. Пожалуйста, будьте готовы через полчаса. Мы поедем в Эль-Пардо. Вы ведь уже переводили на встречах с младшими министрами?

— Да, сэр. И несколько речей Франко.

Хор раздраженно мотнул головой:

— Не называйте его так. Вы имеете в виду генералиссимуса Франко. Он глава государства. — И посол еще раз покачал головой. — Вот почему мне нужен опытный человек. Идите готовьтесь.

Он погнал Гарри прочь, махнув на него рукой, как на надоедливую мошку.

Поездка к особняку на севере города, который Франко экспроприировал и сделал своей резиденцией, заняла много времени. Машина добралась до окраин Мадрида, и дальше дорога пошла вдоль реки Мансанарес, которая несла свои холодные серые воды между высокими берегами, поросшими голыми, как скелеты, деревьями. Сидя с Хором на заднем сиденье, Гарри смотрел на небо: оно оставалось безоблачным, льдисто-голубым. Он отчаянно надеялся, что и завтра снега не будет.