— Вчера в Вену прилетели четыре русских боксера. Они будут тренироваться с нашими ребятами. Через две недели первенство Европы среди любителей. — Лемке говорил медленно, словно по принуждению, Римас безучастно смотрел в ветровое стекло. — К началу соревнований прилетит остальная часть русской команды.

Лемке замолчал, ожидая вопроса, но Римас сидел, навалившись на руль, и молча смотрел перед собой. Лемке видел его профиль, непропорционально маленькую голову на сильной шее, вспомнил пьяную болтовню Фрике о Римасе и нервно зевнул. Он не поверил тогда Фрике, считая, что в нем говорят виски и зависть, но сейчас вспомнил и стал восстанавливать в памяти и разговор, и все, что знал о молчаливом литовце.

Фрике намекал, что Римас убирает неугодных и провалившихся разведчиков. Черт возьми, почему он, Лемке, был в тот вечер рассеян и не расспросил пьяницу Фрике. Что известно о литовце? Они познакомились в сорок втором в резиденции адмирала Канариса, Римас работал на Востоке, Лемке — на Западе. В сорок третьем виделись в ставке фюрера, где получали награды. Затем Римас исчез, но доходили слухи, что ему завидуют и боятся, он занял место в элите абвера, поговаривали, что он сотрудничает с гестапо. Затем они встретились после войны, в Штатах. Официально в управлении разведчики занимали одинаковое положение, но фактически Римас всегда котировался выше. Лемке объяснял это тем, что Римас специалист по России, и не завидовал ему…

Лемке покосился на соседа, который безучастно смотрел в ветровое стекло.

Акция направлена против русских, и шеф прислал Римаса. Логично.

— Мне нужно знать, где остановились русские. — Лемке заставил себя улыбнуться.

— В «Паласе». Номера тридцать четыре и тридцать пять. — Римас снова вынул из нагрудного кармана сигарету.

— У русских есть такой обычай, — Лемке не выдал своего удивления, — в посольстве составляется программа пребывания делегации. Каждый день расписан почти по минутам, такая бумажка вручается руководителю.

Римас прикурил, посмотрел Лемке в лоб, затем вынул из кармана сложенный вчетверо лист и молча протянул:

— Вот эта бумажка.

— С тобой приятно работать, Римас, — выдавил Лемке. Он все еще держал полученную бумажку, не решался положить в карман. «Что Римас знает? Приехал он для помощи или контроля?» — Ты видел русских?

— Мельком.

Лемке раздражала манера Римаса разговаривать, не глядя на собеседника. И сейчас литовец смотрел прямо перед собой. Контакт не устанавливался, создавалось впечатление, что разговариваешь с механическим роботом, задал вопрос — получил ответ. Спрашивать робот не умеет, выполняет заданную программу. И все, никаких эмоций. Почему все-таки прислали такого аса? Придают большое значение операции?