— Поговорил, но меня не стали слушать. По крайней мере, его выпустили не просто так — он должен соблюдать определенные условия после освобождения из-под стражи: жить и ночевать только у себя дома, не вступать ни в какое контакты с остальными присяжными. Следующие двадцать четыре часа за ним будут следить Стэнфорд и Иствуд. Хоть этим ты довольна?

— Нет, я ничем не довольна, — ответила Хенли и вылетела из кабинета.

* * *

Хенли посмотрела на себя в зеркало над раковиной в туалете и скорчила гримасу. Она не относилась к тем женщинам, которые часами накладывают макияж, но обычно у нее хорошо получалось скрыть темные круги под глазами и небольшой шрам на щеке. Она почистила зубы и побрызгалась дезодорантом. Еще не пробило полдень, а ей уже хотелось домой, лечь в кровать и немного поплакать. Дверь в туалет раскрылась. Появился Пеллача.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Хенли.

— Почему ты вчера вечером приехала ко мне?

Пеллача закрыл за собой дверь.

— Сейчас не время это обсуждать.

— А когда будет время? Ты собиралась сбежать из моего дома, не сказав ни слова.

— Ты прекрасно знаешь, что все было не так. Позвонил Рамоутер и…

— Ты уже почти вышла за дверь, когда он позвонил.

Хенли взяла сумку, стоявшую на краю раковины.

— Мне не следовало приезжать. Между нами ничего не должно было случиться.

— Я не понимаю, почему ты продолжаешь меня отталкивать.

— Потому что я замужем и у нас с мужем общий ребенок. Чего ты от меня хочешь? Я допустила ошибку.

— Значит, вот кто я для тебя? Ошибка.

— Нет, конечно, нет. Прости, я выбрала не то слово… Мне было… одиноко. Это я допустила ошибку.

Пеллача смотрел на старые, потрескавшиеся плитки пола, пока Хенли пыталась не встречаться глазами со своим отражением в зеркале.

— Ты знаешь о моих чувствах к тебе, — наконец сказал Пеллача.