— Ты же с ним встречался, — ответила Хенли, разворачивая ролл с беконом. — Он умеет обольщать.

— Но он убийца. Определенно что-то должно сработать в мозгу и подсказать, что писать ему и соглашаться на встречу с ним — не самая лучшая мысль.

— Как это назвал Марк? — Хенли стала листать страницы блокнота, где делала пометки во время их разговора с Марком, когда тот застрял в пробке на трассе М6. — Гибристофилия. Есть люди, которые испытывают сексуальное удовлетворение от близости с теми, кто совершил жестокие, тяжкие преступления, например убийство и изнасилование.

Рамоутер поморщился.

— Может, она считала, что с ней он исправится, — серьезно продолжала Хенли. — Люди заводят отношения с самыми странными партнерами. А для некоторых человек — это просто проект. Они хотят сделать из партнера что-то другое. Насколько мы можем судить, Оливер убедил Лорин помочь ему.

— Ты думаешь, что Варма, Баджарами и, может, Блейн работали вместе?

— Сейчас меня ничто не удивит.

— Так, нашел. Ее последнее письмо к нему.

Рамоутер вручил письмо Хенли. Судя по дате, оно было написано несколько месяцев назад, и от страниц легко пахло духами. Письмо было написано лиловыми чернилами, а вместо точек над буквой «i» везде стояли сердечки. Оно напомнило Хенли письма влюбленных девочек-подростков, которые они пишут на последних страницах тетрадей. Она принялась читать вслух:

«Мой дорогой, я была так счастлива, когда получила твое письмо, а услышать твой голос было еще приятнее. Это был самый лучший сюрприз. Какой счастливый день! Жаль, что я не записала наш телефонный разговор. Я так тебя люблю! Мне не хватает твоего голоса. Я хочу его слышать. Было бы прекрасно, если бы я могла тебя увидеть и прикоснуться к тебе. Мне грустно из-за того, что, возможно, мне никогда не удастся обнять тебя по-настоящему. Я ходила по магазинам, купила тебе спортивный костюм и кроссовки. Договорилась на работе о нескольких выходных на следующей неделе, так что я приду в тюрьму…»