— Замолчите. Замолчите. Вы ничего не понимаете.

— Вы проверяли его письма и читали, что он говорил Лорин в этих письмах. Стэнфорд?

Стэнфорд откашлялся и принялся читать:

— «Я смотрю на твою фотографию и касаюсь себя там. Я представляю твой милый ротик и как ты берешь в него мой…» Он очень точно выражается. «Ни одна другая женщина не может заставить меня чувствовать то, что я ощущаю, когда думаю о тебе». Вероятно, это было очень больно. Вы узнали, что являетесь для него только… как таких называют на тюремном жаргоне, инспектор?

— Запасная телочка, — ответила Хенли.

Тайлер отвернулась и поджала губы.

— Точно, «запасная телочка». Конечно, вам было больно и обидно от того, что вы у него не единственная и даже не главная. Очень больно, — сказал Стэнфорд, опуская письмо на стол.

— И вы велели Оливеру от нее отделаться, — продолжала Хенли. — Карен, у нас есть копии всех текстовых сообщений, которые вы отправляли Оливеру за три дня до его побега.

— «Если ты на самом деле любишь меня, ты от нее избавишься», — прочитал Стэнфорд с распечатки, которая лежала перед ним на столе. — «Ты говорил, что я единственная. Я хочу, чтобы Л больше не было». И он сделал то, что ему велели.

Карен закрыла рот рукой. Но Хенли уже увидела то, что она пыталась скрыть. Улыбку.

— А поскольку вы помогли Оливеру сбежать, Лорин Варма сейчас лежит в Гринвичском морге, разрезанная на шесть частей, — сказал Стэнфорд.

Карен опустила руку.

— О чем вы говорите? — спросила она.

— Вы передали ему инсулин, благодаря которому он впал в гипогликемическую кому, и описали ему симптомы сердечного приступа, — продолжала Хенли. — После того как он оказался в больнице, вы постарались сделать так, чтобы именно вас отправили его охранять, и помогли ему сбежать.

— Это неправда.

— Единственное, что вы не планировали, — это что Оливер убьет Эйда.

— Он его не убивал, — Карен расплакалась. — Это был несчастный случай.

— Он с такой силой стукнул Эйда головой об пол, что обеспечил ему перелом черепа, а потом воткнул вилку вам в глаз. Я почему-то серьезно сомневаюсь, что потеря вами глаза была включена в план.

— Нет, нет, это было… Он любит меня.