Мы оплатили аренду дома на шесть месяцев вперед, и деньги не подлежат возврату, поэтому нет смысла съезжать и искать место подешевле, хотя больше нет разговоров о его покупке. Джейк знает, что в банке осталось чуть меньше четырех миллионов.
– Я думал, будет больше, – простонал он, узнав баланс.
– Я много отдала, – признала я.
– Отдала?
– На благотворительность, – неопределенно сказала я. И хоть он выглядел шокированным, ошарашенным, но тему не развивал. Я ожидала, что он будет более придирчивым. Меня беспокоит его пассивное принятие, потому что оно едва отличается от безразличия.
– Ладно, что ж, у нас четыре миллиона, Лекси. Нам не нужно паниковать. Это внушительная сумма денег, просто она кажется менее внушительной, потому что не так давно у нас было почти восемнадцать миллионов.
Он прав, четыре миллиона – это огромная сумма, но он еще не знает, что я обещала Фреду три, когда он разведется с Джен. Это не тот разговор, который я могу начать.
Между нами все не слишком хорошо. Я не знаю, сообщила ли ему Дженнифер о том, что я сказала ей на вечеринке. Знает ли он, что я в курсе их романа? Нам, наверное, нужно все вытащить на свет. Поссориться, наговорить друг другу ужасных вещей, выплеснуть боль и оскорбления, а потом двигаться дальше. Или, по крайней мере, обойти эту ситуацию. Но могли бы мы так поступить? Я не знаю. Вытаскивать проблему на свет кажется слишком рискованным. Я чудовищно остро осознаю, что как только это выскочит из мешка, я никогда не смогу засунуть все обратно. Я навечно стану женщиной, принявшей его измену, и хоть поначалу он, возможно, будет за это благодарен, когда-нибудь в будущем он может почувствовать себя самодовольным, неуязвимым. Он может изменить еще раз, решив, что это я тоже выдержу. Или, хуже того, когда это станет признанной проблемой, он может признаться, что любит Дженнифер. Он может просто уйти. Пока что мы окутаны тончайшим лоском обычной семейной жизни. Дети столько всего пережили в последнее время. Я не могу вынести мысли взвалить на них еще что-то. Нам просто нужно немного времени, чтобы все улеглось. Мы все еще семья.
Хотя я не уверена, что мы все еще пара.
Мы спим в одной кровати, но разошлись по обоюдному согласию – как любят говорить звезды кино. Мы с невероятной осторожностью избегаем прикосновений, даже случайных столкновений ногами. Мы цепляемся каждый за свою сторону кровати, словно мы – две книжные подставки с невидимыми толстыми томами между ними. Мы даем друг другу пространство, и в этом пространстве мне удается спрятать подаренные Тома три миллиона фунтов.