Я сижу перед семейным компьютером, кропотливо совершенствуя свое письмо, когда экран внезапно гаснет, а еще через мгновение мигает и отключается свет. У меня играла музыка, но теперь вокруг меня пульсирует тишина, даже холодильник не жужжит. Отключилось электричество. Просто отключилось электричество. Не так ли? Меня окутывает темнота, и я жду. Кто-то вырубил электричество? Есть ли в доме кто-то еще? Я так рада, что детей здесь нет. Раньше мне было страшно оставаться одной, но теперь я знаю, что есть намного более ужасающие вещи.

Я жду, напрягая слух на случай, если скрипнет половица, откроется или закроется дверь. Я оглядываюсь в поисках телефона. Куда я его положила? Мне нужно всегда держать его при себе, как дети, как Джейк, но я жила без него несколько дней и отучилась с ним носиться. В основном я подбираю и кладу его там, где оказываюсь в тот момент. Я осторожно начинаю прокрадываться по дому. Вокруг непроглядная темнота. Опущенные жалюзи перекрывают уличный свет, а я не могу открыть их вручную, потому что, конечно же, они управляются переключателем. Комбинация уединения, безопасности и удобства делает меня бессильной. Даже если бы я могла избавиться от страха, что в дом кто-то пробрался, что мне не удается, я недостаточно ознакомлена с окружающей меня обстановкой, чтобы передвигаться в ней уверенно, поэтому я медленно крадусь. Я с трудом продвигаюсь на ощупь.

Обыскивая вслепую дюйм за дюймом, я понимаю, что моего телефона нет на кухонном столе или на других поверхностях, нет на комоде в зале или на журнальных и случайных столиках в гостиной. Я осторожно взбираюсь по лестнице, ощупывая пальцами холодные, незнакомые стены, обхожу углы и вхожу в двери. Признаков вторжения нет, но преступник не стал бы о себе объявлять, не так ли? Моего телефона нет на моей кровати или в ванной возле раковины. В конце концов я нахожу его в гардеробной, которую обыскала последней, потому что я не привыкла иметь гардеробную и мне не пришло в голову поискать там.

Я испытываю облегчение от ощущения телефона в моей руке. Он кажется спасением от черноты и тишины. Я могла бы позвонить электрику или Джейку. Может, даже вызвать полицию. Я не думаю, что здесь кто-то есть, но, возможно, лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Я звоню Тома.

– Лекси!

– Тома.

– Как я рад тебя слышать! – радость в его голосе преодолевает мили, разделяющие нас, она заполняет мою комнату, даже освещает ее и, не могу отрицать, мое сердце. – Чем ты там занимаешься?

– Ну, прямо сейчас я сижу в темноте.

– Что?

– У нас отключилось электричество, – я внезапно уверена, что проблема всего лишь в этом. Звук его голоса придал мне уверенности и здравомыслия. Страх, пригибавший мне плечи, учащавший пульс, отступает. Хотя мое сердце все еще бьется быстро. Я вздыхаю. – О, Тома, мне столько всего нужно тебе рассказать.