– Мне все равно.
– Нет, не все равно.
– Нет, не все равно.
Она держит меня за руку и больше ничего не говорит. Мы долго так лежим. Свет в ее комнате начинает меняться, становится оранжевым, а потом розовым. Солнце садится. Я чувствую себя умиротворенной. На своем месте.
– Я так сожалею о том, что мы с тобой сделали. Ну, в туалете, – бормочет Меган. Ей стыдно. Она ненавидит извиняться.
– Ничего, – это словно произошло так давно, так много всего случилось с тех пор – и более плохого тоже. – Но почему ты так сильно злилась? Ты же знаешь, я бы всем с тобой поделилась.
– Моя мама сказала, что это нечестно, – пожала плечами Меган.
– Твоя мама с моим папой как-то слишком долго ходят по магазинам, – отмечаю я.
– Скорее всего, пошли в паб. Думаю, им много чего надо обсудить. Или, может, моей маме позвонили из участка, – Меган не сводит взгляда с потолка. Я смотрю на нее. Я так счастлива в этот момент, окутанная дружбой и оранжевым закатом, что я не хочу все испортить, но раз она заговорила об этом…
– Это была ты, не так ли?
– Что я?
– Ты дала мне воду и шоколад, – слова слетают с моих губ с запинкой, как бракованный фейерверк, который может взорваться в любой момент. – Я думаю, ты отправила наводку моему папе. Я это выдумала, Меган, или это правда?
Меган отвечает не сразу. Она делает глубокий вдох.
– Это было чертовски страшно. Увидеть, как ты истекаешь кровью. Я думала, ты умрешь. Мне нужно было что-то сделать.
– Значит, ты была там с твоим папой?
Я поворачиваюсь к Меган, которая теперь рыдает. Так много слез.
– Нет, Эмили. Я была там с моей мамой. И