Я помню, как слышала звук подъехавшей машины. Голоса. Наверное, ей сказали оставаться в машине. Вероятно, она не знала, что происходит, но Меган редко делает то, что ей говорят. Она слишком любопытная, чтобы оставаться в машине, когда очевидно, что происходит что-то серьезное. Я прекрасно могу представить, как она выскальзывает из машины в сарай, гадая, с кем встречается ее отец. Она, должно быть, чертовски испугалась, найдя меня. Может, это она связалась с моим папой? Они рассказали мне не все подробности того, как папа меня нашел. Они сказали, что расскажут, но только когда я буду готова. Я знаю, что он получил наводку и воспользовался ей. Даже не позвонил в полицию, просто бросился внутрь, не беспокоясь о своей безопасности, просто отчаянно желая вернуть меня домой. К сожалению, подсказка о месте моего заключения пришла после того, как он заплатил деньги, но кто-то отправил ему локацию, где меня искать. Кто-то пытался помочь. Спасти меня. Меган обожает отправлять локации. Она всегда мне их присылала, если мы ехали в какое-то новое место. Я никогда не знала никого, кому так сильно нравится отправлять локации, как ей. Кто знает, что могло бы случиться, если бы она этого не сделала? Когда Патрик получил бы деньги на свой оффшорный счет, приказал бы он тем людям меня убить? Я не знаю, это возможно. Но приехал папа, спугнул их. Меган спасла мне жизнь.

Карла открывает дверь. Она не выглядит удивленной при виде нас. Она крепко, излишне драматично обнимает моего папу, типа, повисает на его шее и начинает плакать. Мне уже слегка надоело, что все постоянно плачут. Я просто стою. Примерно через год она наконец-то вспоминает обо мне и говорит:

– Меган у себя в комнате.

Довольно грубо, она даже не поинтересовалась моим здоровьем из вежливости. С другой стороны, все с такой осторожностью ко мне относятся, что я почти чувствую облегчение от обыденного отношения. Меня не надо просить дважды. Я взбегаю по лестнице.

На двери комнаты Меган висит жестяная вывеска с надписью: «Грязная комната Меган. Входите на свой страх и риск». У меня есть такая же, только, ясное дело, с надписью: «Грязная комната Эмили». Мы купили их на Камден-маркете, когда нам было лет по десять. Мы приехали в Лондон потому, что трое мам хотели отвести нас в Тауэр посмотреть на королевские драгоценности. Короны были вычурными, но лучшей частью поездки был визит на рынок. Ридли обиделся, что вывески с его именем не было. Мы поддразнивали его и говорили, что он не в нашем клубе. Я не знаю, где теперь моя вывеска. До переезда она, наверное, валялась в глубине шкафа; может, теперь она в лофте или в сумке, которая отправилась в благотворительный магазин. Мне всегда казалось смешным, что Меган оставила свою вывеску. Во многом она была такой крутой и старалась, чтобы ее воспринимали как взрослую, а потом просто выдавала что-то смешное – вроде этой вывески, кричащей о том, что она еще ребенок. Меган это может. Она может сделать что-то отстойное крутым, просто отказываясь беспокоиться, круто это или нет.