— Понял? — сказала девушка, повернувшись к отцу.

— Только нельзя допускать, чтобы неудачный период взял над тобой власть и превратился в образ жизни, — закончил Мануэль.

— Поняла? — передразнил дочь лейтенант.

Шулия посмотрела на него и медленно кивнула.

Было уже два часа ночи, когда писатель прощался с Лаурой и ее старшей дочерью в прихожей. Антия уже спала на диване в обнимку с Кофейком, и когда Ортигоса позвал пса, тот пошел к двери с явной неохотой. Нетрудно было догадаться почему.

На улице похолодало, все вокруг окутал туман, и в его густой пелене фонари вдоль дороги казались таинственными дервишами, выстроившимися на обочине. Подумав о том, что впереди его ждет ночь одиночества, Мануэль захотел вернуться в этот гостеприимный дом, выпить еще одну чашечку кофе, обнять на прощанье Лауру, которой он с легкостью пообещал, что непременно придет к ним снова…

Ногейра уже ушел вперед и ждал писателя около машины, которую тот припарковал за забором, в оранжевом свете одного из фонарей. Ортигоса положил пса на заднее сиденье и надел куртку Альваро. Он предполагал, что предстоит долгий разговор: вряд ли лейтенант пошел провожать его только из вежливости.

Мануэль начал первым:

— Спасибо за приглашение.

Гвардеец бросил взгляд на дом, очертания которого едва угадывались в густом тумане. Писатель понял: Ногейра хочет убедиться, что жена не увидит, как он курит. Лейтенант уже несколько часов страдал без сигарет. Он глубоко затянулся и выпустил дым, голубые колечки которого растворились в холодном ночном воздухе, напоенном влагой с далеких рек.

Гвардеец кивнул, не прерывая своего занятия. Ортигоса посмотрел прямо ему в глаза.

— Твоя жена — очаровательная женщина.

Ногейра снова затянулся и резко выдохнул дым вверх, не сводя взгляда с Мануэля.

— Оставь эту тему.

— Я ничего такого не…

— Оставь, говорю, — отрезал гвардеец.

Писатель вздохнул:

— Как скажешь. В любом случае спасибо, я прекрасно провел время.

Лейтенант, казалось, был доволен, что собеседник так легко уступил. Но Ортигоса не собирался сдаваться.

— И я не стал бы переживать за девушку, которая так много читает. Полагаю, она знает, что делает. Шулия унаследовала ум своей матери и смелость своего отца.