По спине Ортигосы побежали мурашки, словно его окатили ледяной водой. Он не мог ни пошевелиться, ни как-то отреагировать на услышанное. Попробовал собраться с мыслями. Агентство Альваро было не очень большим — вероятно, там работали четверо или пятеро сотрудников, точно он не знал.

— Сколько человек в компании?

— Двенадцать, включая меня.

— Двенадцать? — с удивлением повторил Мануэль.

— Да, — подтвердила Мей.

Секретарь больше ничего не добавила, но у Ортигосы возникло ощущение, что она подумала: «Ты не знал? Серьезно? Это предприятие твоего мужа, ты приходил сюда на праздники, обедал с сотрудниками… Ты должен был быть в курсе».

— Скажи им, что нет повода волноваться. Я наберу тебе позже, и мы все обсудим, — пообещал писатель. — А пока дай мне личный номер агента. Не хочу искать его через компанию.

Он записал телефоны и повесил трубку, ощущая всю тяжесть невысказанных упреков со стороны Мей. Ведь он не мог дать положительный ответ ни на один вопрос! Ортигоса не помнил, сколько сотрудников работало в фирме Альваро, не заметил, когда компания успела так вырасти и штат из пяти-шести человек расширился до двенадцати, не владел информацией об объеме операций, а что касается клиентов, мог припомнить лишь некоторые имена, да и то лишь потому, что Альваро повесил график своих встреч на холодильник.

Мануэль заметил на тумбочке потрепанный экземпляр романа «Цена отречения» — тот самый, который подписал для Альваро больше двадцати раз на памятной ярмарке в Мадриде. Название для книги писатель позаимствовал из старинной баскской сказки, повествовавшей о том, чем питается дьявол. Согласно легенде, когда мы отрицаем очевидное, оно перестает существовать и превращается в пищу для темных сил. Один крестьянин не хотел признаваться, что собрал богатый урожай, — и часть плодов его труда стала добычей черта. Если рождалось десять телят, а он говорил, что их всего четверо, остальные шесть заболевали и умирали. То же самое касалось случаев, когда кто-то открещивался от любимых женщин или незаконнорожденных детей. Проклятие преследовало всех, кто отрицал то, что реально существовало. Все отвергаемое становилось пищей для темных сил и исчезало из нашего мира, потому что дьявол приходил и брал свою плату.

Роман «Цена отречения» вышел спустя семь лет с той ночи, когда глаза сестры Мануэля закрылись навсегда. Вскоре после ее смерти он почувствовал тягу к перу, необходимость рассказать в книгах о детстве, о родителях, о сестре и о пережитой боли. Он сдержал обещание: уход близкого человека не сделал его уязвимым. Ортигоса гнал прочь слезы, и каждый раз, когда они подкатывали к глазам, воскрешал в памяти голос сестры, твердивший: «Не плачь. В детстве ты не давал мне спать, а теперь не позволяешь упокоиться с миром».