Мануэль неохотно кивнул. Ногейра зажег вторую сигарету, глубоко вздохнул и продолжил перечислять, загибая пальцы:
— Через несколько часов разъяренный приор появляется на пороге дома, где живет его племянник. Юноша, кстати, хвастался другу, что подвернулось одно дельце и оно поможет ему выбраться из нищеты. Однако парень так струсил, что даже не вышел к дяде, который кричал, что все это может плохо для него кончиться. Как только настоятель уехал, Тоньино сел в машину и скрылся в неизвестном направлении. И все это случилось в тот день, когда убили Альваро.
Лейтенант замолчал, и писателю показалось, что он даже слышит, как ворочаются шестеренки в мозгу гвардейца, производившего обманчивое впечатление не особо проницательного человека.
— Ну и что ты по этому поводу думаешь? — пробормотал Ортигоса.
— Пока ясно только одно: чем больше мы узнаём об этом деле, тем запутаннее оно становится. Но ведь с чего-то надо начинать, чтобы во всем этом разобраться.
— По телефону ты упомянул, что у тебя появилась идея…
— Да, возникла одна мыслишка. И теперь, когда я видел, как с тобой общались мои жена и дочь, я совершенно уверен, что все получится.
— Объясни.
— Если мы зададим настоятелю или кому-то из монахов прямой вопрос в лоб, они не станут отвечать.
— И что?
— Ты — популярный писатель.
— Да ладно…
— Известная личность. Не для меня, ведь я не читаю твои романы, зато другие тебя узнают, достаточно посмотреть на реакцию моих домочадцев. Кроме того, коллега сказал мне, что капитан просил тебя подписать для него книгу.
Мануэль кивнул.
— Признай, что окружающие обращают внимание на знаменитостей, коей ты и являешься.
— Ну хорошо, хорошо. Но я так и не понимаю, к чему ты ведешь.
— Почему бы тебе не заявиться в монастырь?