На комоде Ортигоса обнаружил коробочку, в которой на голубом шелке покоился украшенный сапфирами серебряный ключ с инициалами Самуэля. Писатель вздрогнул, дотронувшись до металла, такого же холодного, как и дверная ручка. Немного подержал ключ на ладони, любуясь его красотой и ощущая какой-то первобытный страх из-за того, что прикасается к объекту, которому предназначено быть похороненным вместе с владельцем, потом сунул семейную ценность в карман. Посчитал ящики комода точно так же, как до этого считал двери, чтобы случайно не открыть не тот, и выдвинул нужный. Внутри обнаружилась папка с подшитыми результатами анализов на наркотики сеньоры Элисы Баррейро — всего примерно двадцать листов со штампом частной клиники. Самые старые приходились на период беременности, а последний был сделан месяц назад. Старая маркиза была весьма скрупулезна, и исследования проводились на все виды психотропных веществ — от героина и марихуаны до кокаина и транквилизаторов. Результаты всех анализов оказались отрицательными. Писатель закрыл глаза и выдохнул, со смесью облегчения и стыда вспомнив тот тяжелый взгляд, которым наградила его Элиса вчера вечером.

Накинув на голову капюшон куртки Альваро, он поспешил укрыться от дождя и чужих взглядов на обсаженной деревьями тропинке, ведущей к церкви. Тут его не заметят — по крайней мере, до тех пор, пока не придется пересечь открытое пространство перед входом в храм. Сначала Мануэль не мог открыть замок и уж было испугался, что семейная ценность — не более чем символ. Он вставил ключ до конца, нажал посильнее, и старинные пружины со щелчком поддались. Прежде чем войти, писатель обернулся и увидел Альфредо, старого садовника и по совместительству могильщика, который шел по тропинке под большим черным зонтом. Тот поднял руку — одновременно и в знак приветствия, и прося его подождать. Ортигоса прикрыл дверь, убедившись, что она не захлопнется, и убрал ключ Самуэля в карман.

Садовник подошел и поздоровался:

— Доброе утро, сеньор.

— Просто Мануэль, прошу вас. — Писатель протянул Альфредо руку, которую тот крепко пожал.

— Хорошо. У вас найдется минутка, чтобы поговорить? — Садовник обернулся и бросил взгляд на тропинку и на окна второго этажа особняка, видневшиеся над кронами деревьев. — Я хотел побеседовать с вами еще в день похорон, когда вы стояли у могилы…

Ортигоса кивнул. Он вспомнил, что у него действительно возникло ощущение, будто старик хочет что-то сказать, но потом писатель просто забыл об этом.

Альфредо снова посмотрел на дом и указал подбородком на вход в церковь.