— Может быть, поговорим внутри?

Мануэль толкнул дверь и сделал садовнику знак войти, ощущая себя немного странно: он приглашал собеседника туда, где ему самому не место.

Старик запер дверь изнутри. Хозяйским жестом Ортигоса предложил Альфредо сесть рядом с ним на последней скамье. Вероятно, из-за царившего в церкви торжественного полумрака садовник начал свой рассказ шепотом, но голос его звучал твердо:

— Я знал Альваро с детства. Точнее, все мальчики выросли на моих глазах, но со старшим братом у нас сложились особенно хорошие отношения. Сантьяго относился ко всем так же высокомерно, как его отец, а Фран был неплохим малым, но не шибко общительным. А вот Альваро всегда находил минутку, чтобы поболтать со мной, и даже предлагал помочь, если я был очень занят.

Писатель кивнул. Он начал подозревать, что садовник всего лишь хочет выразить соболезнования.

— Я много чего делаю в имении, и большинство моих обязанностей приятные, но самое тяжелое — выполнять роль могильщика. В тех печальных случаях, когда это требуется, я тружусь не один, а приглашаю еще людей. Мы работаем вместе, но именно я слежу за тем, чтобы все было сделано как надо. Когда хоронили старого маркиза, Фран не вернулся в особняк. Остался на кладбище и, пока я закапывал яму, сидел рядом на земле. Я отослал своих помощников, а сам долго не уходил, не желая оставлять парня одного. Он не возражал. Наверное, понимал, что я все равно не уйду. Фран больше не плакал. Перестал, как только гроб опустили в могилу. Жаль, лучше б он плакал. Не знаю, как объяснить, но я смотрел на него, и у меня сердце разрывалось на части. Затем я увидел на тропинке Альваро. Он сел на землю рядом с братом; несколько минут они молчали, затем Альваро заговорил. Он сказал Франу такие прекрасные слова, каких я в жизни не слышал. Я высоким слогом не владею и, боюсь, не смогу повторить в точности его речь. Он рассуждал о том, что значит быть сыном и всегда находиться рядом с отцом; о любви, которая превыше всего и вечно будет с тобой. А еще прибавил, что жизнь дает Франу замечательный шанс — самому стать папой и подарить своему ребенку такую же любовь и заботу, какими младший брат всегда был окружен. Альваро говорил, что малыш — это знак свыше, возможность изменить свою жизнь.

Мануэль медленно кивнул: именно эти слова Фран повторил позже, беседуя с Лукасом.

— Постепенно, слушая старшего брата, несчастный парень приободрился. Наконец он сказал: «Думаю, ты прав». А потом добавил: «Я рад, что ты здесь, Альваро. Я очень волнуюсь, ведь в нашей семье происходит нечто страшное, и я не могу избавиться от чувства вины, потому что, в конце концов, именно из-за меня появился этот демон». В тот момент начался дождь, и Альваро предложил брату продолжить разговор в церкви. — Альфредо замолчал и посмотрел в сторону алтаря, тускло блестевшего в скудном сером свете, проникавшем через крошечные окна под самой крышей. Затем он взглянул на Мануэля в упор и добавил: — Я рассказываю это вам, потому что теперь вы познакомились с их семейством. Несмотря на слухи и все, что говорят по этому поводу, вы должны знать, что Фран не собирался кончать жизнь самоубийством и Альваро не имеет никакого отношения к смерти брата.