Таинство умиротворения

Таинство умиротворения

Из-за горевшей в изголовье кровати флуоресцентной лампы на лице Сантьяго вместо глаз и рта были видны лишь черные тени. Маркиз сидел выпрямившись и не двигался. Лукасу показалось, что Сантьяго улыбается. Священник помедлил, прислушиваясь к тяжелому дыханию пациента, затем открыл чемоданчик и вытащил все, что ему было нужно для проведения исповеди. Развернул и поцеловал столу, потом надел ее на шею и кратко помолился, прося у Господа сил и помощи в совершении таинства.

Лукас подошел к больничной койке, осенил себя крестом и начал церемонию. Яркая вспышка осветила небо, и на пол упала тень от решетки на окне. Несмотря на элегантную обстановку в клинике, они как-никак находились в палате психиатрического отделения.

Сантьяго начал:

— Пречистая Дева Мария…

— В зачатии непорочная…

— Простите меня, святой отец, ибо я грешен. Лукас, я собираюсь убить себя, — сказал маркиз спокойно и решительно.

Священник покачал головой:

— Сантьяго, ты не должен так говорить. Расскажи мне о своих печалях; уверен, что смогу тебе помочь.

— Мне уже никто не в силах помочь, — тихо ответил маркиз.

— Кроме Господа.

— Значит, Он поможет мне умереть.

Повисло молчание.

— Лукас, ты помнишь наше детство?

Священник кивнул.

— Когда мы учились в церковно-приходской школе, со мной и с Альваро случилось нечто ужасное…

Сантьяго замолчал, и через несколько секунд Лукас понял, что тот плачет. Слезы медленно текли по лицу и капали на простыни кровати, но маркиз даже не замечал этого.

* * *

Когда Лукас вышел из палаты Сантьяго, ему показалось, что прошло несколько веков. Он чувствовал себя уставшим, а в душе поселилась грусть, которая, он был уверен, уже никогда его не покинет. Священник закрыл дверь и, словно робот, двинулся в сторону стульев, стоящих около автомата с кофе. В эти предрассветные часы в холле клиники было пусто, но помещение словно хранило следы тех, кто побывал здесь в течение дня. В мусорном ведре высилась гора бумажных стаканчиков, а на полу и даже на стене виднелись пятна от пролитого кофе. Лукасу хотелось приткнуться где-нибудь, и он сел на стоящий рядом с автоматом стул и прижался к теплой и тихо гудящей машине. Поставив локти на колени и оперев голову на руки, попытался помолиться, понимая, что только у Господа может обрести утешение и поддержку, никто из смертных не в силах ему помочь. Но исповедь Сантьяго вытеснила остальные мысли. Слова пульсировали у Лукаса в голове, как стучит мяч о стену, сводя его с ума причудливой траекторией и настойчивым ритмом. Тук, тук, тук, тук… Удары не были случайными, все они попадали четко в цель. Добровольно принятые страдания на пути к просветлению…