Затем Висенте взял скользкое от крови оружие двумя руками и вышиб себе мозги.

Она знает

Она знает

Едва Ногейра завел двигатель, как его мобильник зазвонил. Лейтенант сунул телефон в руки Мануэлю, чтобы тот ответил на вызов. Писатель сразу же включил громкую связь. Раздался голос Офелии:

— Андрес, только что передали по рации: в Ас Грилейрас кто-то стрелял. Туда отправили несколько машин. В поместье проник вооруженный человек. Похоже, есть раненые.

— Куда поедем? В имение или в клинику? — спросил Ногейра, глядя на Ортигосу.

— В клинику, — ответил Мануэль. Перед его глазами стояла картина: рукоять револьвера, торчащая из кармана плаща Висенте. Писатель видел ее так четко, что, казалось, мог дотронуться.

Он достал свой сотовый, набрал номер Эрминии и долго ждал, но никто ему не ответил. Ортигоса позвонил снова и, когда уже собирался отключаться, услышал на другом конце провода рыдания экономки.

— Мануэль, это все Висенте. Явился сюда, бледный, как привидение, сказал, что ему нужно поговорить с сеньорой маркизой. Мы не знаем, о чем они беседовали, но потом раздались выстрелы.

— Он до сих пор в доме?

— Наверху, в покоях хозяйки. Там тихо. Мы слышали пальбу; они все, наверное, мертвы.

— Эрминия, запритесь на кухне и никому не открывайте, пока не приедет Гвардия.

— Хорошо, — покорно ответила экономка.

Сомнения, которые грызли писателя в течение нескольких последних часов, превратились в уверенность. Попытка суицида Сантьяго, отчаяние Висенте, теплые отношения Вороны и Катарины…

— Эрминия, о чем маркиз спорил с матерью? Это случилось уже после того, как его жена объявила, что беременна, так?

Рыдания в трубке усилились.

— Господи…

— Расскажи мне, ты ведь знаешь.

— Это совершенно вылетело у меня из головы, пока Сантьяго не напомнил мне кое о чем несколько месяцев назад…

Мануэль внимательно слушал рассказ экономки. Пазл складывался.