«И какого рожна им надобно, этим Королевам!»
Передвигались пираты в основном ночью; иногда они вставали на якорь неподалеку от прибрежных городов, как встарь; иногда храбро входили в устья рек и даже причаливали ненадолго к земле, разоряли окрестности и снова уходили в море. А если ночью на их островок бурей выбрасывало какой-нибудь корабль, пираты говорили: что ни делается, все к лучшему. Они здорово поднаторели в мореходстве, а уж изворотливости им было не занимать, они ведь понимали: если вдруг пойдут слухи о бывшей команде «Стреляного воробья», так в каждый порт понабегут палачи с веревками.
Насколько известно, никто их так и не разоблачил и не отобрал у них остров; однако поползли слухи – от порта к порту, и во всех моряцких тавернах, и живы те слухи и по сей день – об опасном скалистом островке, которого нет на картах и который внезапно появляется словно из ниоткуда в безопаснейшем фарватере между Плимутом и мысом Горн: налетев на него, суда, по всей видимости, терпят крушение и, как ни странно, исчезают бесследно. Поначалу люди судили да рядили, но затем какой-то состарившийся в странствиях мореход положил домыслам конец, глубокомысленно обронив: «У моря свои тайны».
А капитан Шард и королева Юга жили долго и почти счастливо, хотя вечерами те, кто нес вахту в кронах деревьях, по-прежнему видали, как капитан сидит с озадаченным видом, и слышали, как он то и дело недовольно бормочет себе под нос: «И какого рожна им надобно, этим королевам!»
Мисс Каббидж и дракон Романтики
Мисс Каббидж и дракон Романтики
В день, когда мисс Каббидж, проживающей в доме номер 12А на площади Принца Уэльского, исполнилось восемнадцать лет, она и вообразить не могла, что не пройдет и года, как она навсегда потеряет из виду уродливый прямоугольник, что так долго был ей домом. А если бы вы ей сказали, что еще до исхода года из памяти ее бесследно изгладятся и так называемая площадь, и день, когда ее папенька был подавляющим большинством избран поучаствовать в управлении судьбами империи, она бы просто жеманно протянула: «Да право!»
В ежедневных газетах о том не пропечатали ни слова, в уставе партии ее отца такого положения не было; ни намека не прозвучало на вечерних приемах, где бывала мисс Каббидж; ничто не предупредило ее о том, что гадкий дракон с золотой, гремящей на лету чешуей явится из самого сердца Романтики, пролетит ночью (насколько нам известно) через Хаммерсмит[21] и доберется до многоквартирного дома Ардл-мэншнз, – а оттуда он свернул налево и, понятное дело, оказался перед особняком, принадлежавшим папеньке мисс Каббидж.