Когда же все принцы поведали о безнадежной любви и отбыли, не вправе похвалиться иным трофеем, кроме собственных слез, – тогда-то явились, скрывая свои громкие имена, безвестные трубадуры и рассказали о любви к Сильвии в песнях.
И был среди них один, по имени Акроннион, одетый в лохмотья, покрытые слоем дорожной пыли; а под лохмотьями таилась изрубленная в боях кольчуга, испещренная вмятинами и царапинами; и когда ударил он по струнам арфы и запел свою песнь, фрейлины на галереях зарыдали в голос, и даже старые гофмейстеры всплакнули тайком, а после говорили, смеясь сквозь слезы: «Нетрудно растрогать стариков и вызвать праздные слезы на глазах глупых девиц, но Королеву Лесов он плакать не заставит!»
И Сильвия изящно склонила голову, и он был последним.
И разошлись восвояси безутешные герцоги, и принцы, и переодетые трубадуры. Акроннион же призадумался, покидая дворец.
Он был королем Афармаха, Лула и Хафа, владыкой Зеруры и холмистого Чанга, герцогом Молонга и Млаша: все эти земли не раз упоминались в рыцарских романах и отнюдь не были позабыты или упущены из виду при создании мифов. И задумался Акроннион, уходя прочь в своем не слишком-то вводящем в заблуждение наряде.
Да узнают те, кто в силу великой занятости не помнит собственного детства, что в недрах Волшебной Страны, которая расположена, как ведомо всем и каждому, у границ мира, живет Радостный Зверь. Он – само ликование.
Известно, что жаворонок в поднебесье, дети, играющие на улице, добрые феи и славные старики-родители зачастую сравниваются – да как удачно! – с этим самым Радостным Зверем. Только в одном отношении подгулял он (если позволено мне будет прибегнуть к просторечию, дабы точнее выразить свою мысль), только один недостаток присущ ему: в простоте ликующего своего сердца он портит капусту Старика, Приглядывающего За Волшебной Страной, – ну и, само собой, питается он человечиной.
Да узнают далее, что тот, кому удастся собрать в чашу слезы Радостного Зверя и опьяниться этой влагой, сможет заставить любого плакать от счастья – ежели запоет и заиграет, охваченный вдохновением, пока действует зелье.
Вот сколь мудро рассудил Акроннион: если бы удалось ему при помощи своего искусства добыть слезы Радостного Зверя, чарами музыки удерживая того на безопасном расстоянии, и если бы оказавшийся тут же друг умертвил Радостного Зверя, прежде чем тот перестанет рыдать – а рано или поздно перестают рыдать даже люди, – тогда бы герой сумел выбраться живым и невредимым из логова Зверя, унося с собою слезы, и испил бы он этой влаги перед Королевой Лесов, и заставил бы ее плакать от радости. Потому Акроннион призвал к себе одного бедного рыцаря, которому не было дела до красоты Сильвии, Лесной Королевы, ибо тот рыцарь давным-давно нашел себе милую в лесном краю светлым летним днем. То был вассал Акронниона, копейщик гвардии по имени Аррат; вместе пустились они в путь через легендарные поля и добрались наконец до Волшебной Страны – королевства, что, как ведомо всем и каждому, раскинулось под солнцем на много миль вдоль границ мира. По древней, никому не известной тропе вступили они в эти земли, идя навстречу ветру, что задувал прямо из космоса, неся с собою металлический привкус – пыль блуждающих звезд. Так добрались они до открытого всем ветрам домика под соломенной кровлей, где живет Старик, Приглядывающий За Волшебной Страной: там он сидит у окна гостиной; окна же выходят за пределы мира. В подзвездной своей комнатке Старик встретил гостей и поведал им предания Космоса; когда же услышал он об опасном испытании, то заявил, что покончить с Радостным Зверем будет воистину благим делом, – Старик явно был не из тех, кому приходились по душе его развеселые проделки. И вот вывел он гостей через заднюю дверь, ибо от парадного входа не вело ни одной тропы, и даже приступки там не было, – оттуда Старик обычно вытряхивал мусор прямо на Южный Крест. И пришли они в сад, где росли капуста и цветы, что расцветают только в Волшебной Стране, обращая свои венчики к пролетающей комете; и Старик показал смельчакам путь к тому месту, что сам он называл Недра, – там Радостный Зверь устроил свое логово. Тогда друзья проделали следующий маневр. Акроннион должен был спуститься по ступеням вместе со своею арфой и агатовой чашей, в то время как Аррат отправился в обход скалы – ему надлежало подкрасться с другой стороны. А Старик, Приглядывающий За Волшебной Страной, возвратился в свой открытый всем ветрам домик и сердито ворчал себе под нос, проходя мимо капусты, – ох, не по душе ему были повадки Радостного Зверя! Друзья же расстались, и каждый пошел своим путем.