Не с помощью цепей удерживал ее дракон, но с помощью одного из древних заклятий. Вы бы предположили, что той, к чьим услугам так долго были все возможности ежедневной прессы, чары быстро приелись бы, а галеоны и все прочее спустя какое-то время показались бы старомодными. Спустя какое-то время – пожалуй. Но минули века или годы или время просто остановилось и застыло, она ведать не ведала. Если что-то и указывало на ход времени, то разве что чередующиеся рулады эльфийских рогов в вышине. Если века и шли, то чары, сковавшие деву, подарили ей и вечную молодость; благодаря этим чарам никогда не гас светильник, поставленный рядом; распад и тлен не касались мраморного дворца, глядящего на мистическое море. А если время над девой не шло, то ее одно-единственное мгновение на тех волшебных берегах словно бы превратилось в кристалл, отражающий тысячу картин сразу. Если все это было сном, то сон не был подвластен утру и не развеивался. Накатывал прилив, нашептывая о могуществе и мифе; подле прекрасной пленницы в мраморном бассейне дремал дракон; а неподалеку от побережья все, что снилось дракону, смутно проявлялось в тумане, нависшем над морем. Рыцари-избавители дракону, понятное дело, не снились. Пока он дремал, вокруг царили сумерки, когда же он проворно и ловко выбирался из бассейна, наступала ночь и на влажном золоте чешуи искрился звездный свет.
Дракон и его пленница либо победили Время, либо вообще не имели с ним дела; а между тем в ведомом нам мире кипела Ронсевальская битва[22] или сражения будущего – в какую часть побережья Романтики унес дракон деву, мне неведомо. Возможно, она стала одной из тех принцесс, о которых рассказывается в сказках; но довольствуемся тем, что жила она у моря: на престол восходили короли, власть захватывали демоны, демонов вновь сменяли короли, многие города стали прахом, из которого некогда поднялись, а она все пребывала там, и мраморный ее дворец стоял нерушимо, и не иссякала сила драконьих чар.
Лишь один-единственный раз пришло к деве послание из мира, ведомого ей прежде. Принес его жемчужный корабль из-за мистического моря; письмецо было от давней школьной подруги из Патни, даже и не письмо, а записка, не более, – аккуратным, округлым, бисерным почерком. И говорилось в той записке: «Неприлично тебе жить там одной».
Слезы Королевы
Слезы Королевы
Сильвия, Королева Лесов, устраивала приемы в своем лесном дворце и насмехалась над поклонниками. «Я стану петь для вас, – говорила она, – я стану задавать для вас пиры, я стану рассказывать вам предания былых времен, мои жонглеры будут развлекать вас, мои армии – отдавать вам честь, шуты мои – перекидываться с вами шутками и отпускать забавные каламбуры – только вот полюбить вас я не смогу».