Доктора ужинали внизу, надзиратели бесшумно скользили из палаты в палату; обнаружив, что царь стоит, гордо выпрямившись, посреди уютной спальни Хэнуэлла[27], с видом величавым и непоколебимым, – приступили к нему санитары и сказали так:

– Ложитесь-ка поскорее в постель – в теплую, уютную постельку.

И мистер Шеп лег и вскорости уже спал крепким сном. Великий день остался в прошлом.

Чу-бу и Шимиш

Чу-бу и Шимиш

Таков был заведенный обычай в храме Чу-бу: по вторникам ввечеру жрецы вступали под священные своды и нараспев возвещали: «Нет божества, кроме Чу-бу». И ликовали люди, и подхватывали: «Нет божества, кроме Чу-бу». И несли Чу-бу пожертвования: мед, и кукурузу, и тук. Так величали Чу-бу.

Чу-бу был идолом – и довольно-таки древним, судя по оттенку древесины. Некогда вырезали его из красного дерева, а вырезав, отполировали до блеска. И установили его на диоритовом пьедестале, и поставили перед ним курильницу для благовоний и плоские золотые блюда для тука. Так поклонялись Чу-бу.

Должно быть, он простоял в храме более сотни лет, когда однажды жрецы внесли в храм Чу-бу еще одного идола, и водрузили его на пьедестал рядом с пьедесталом Чу-бу, и пропели: «Есть еще Шимиш».

И возликовали люди, и воскликнули: «Есть еще Шимиш».

Шимиш был, со всей очевидностью, новоделом, и хотя древесину покрасили темно-красной краской, то, что вырезали его совсем недавно, прямо-таки бросалось в глаза. Шимишу принесли в жертву мед так же, как и Чу-бу; пожертвовали и кукурузу, и тук.

Гнев Чу-бу не ведал предела; идол ярился всю ночь – ярился и на следующий день. Ситуация требовала немедленных чудес. Опустошить город чумой или изничтожить всех жрецов было едва ли в его власти, потому он мудро сосредоточил всю свою наличествующую божественную силу на том, чтобы вызвать небольшое землетрясение. «Тем самым, – думал Чу-бу, – я сумею вновь утвердиться как единственное божество, и люди станут плевать на Шимиша».

Чу-бу что есть мочи призывал землетрясение, но тщетно; как вдруг он осознал, что ненавистный Шимиш тоже предерзко пытается совершить чудо. Чу-бу отвлекся от землетрясения и прислушался или, точнее, прочувствовал, что там думает Шимиш; ибо боги постигают, что происходит в мыслях, с помощью некоего чувства, иного, нежели наши пять. Шимиш тоже тщился вызвать землетрясение!

По всей вероятности, новым божком владело желание самоутвердиться. Сомневаюсь, что Чу-бу сочувствовал такому желанию или понимал его; для идола, уже охваченного ревностью, достаточно было того, что ненавистный соперник того гляди совершит чудо.