А стихли они потому, что Шимиш вернулся к затее, от которой так до конца и не отказался: к желанию утвердиться и возвыситься над Чу-бу, совершив чудо; а поскольку дело происходило в вулканическом районе, Шимиш решил, что небольшое землетрясеньице – как раз то чудо, с которым легче всего справится мелкий божок.

А у землетрясения, которое вызывают двое божков, а не только один, шансы на успех удваиваются и несоизмеримо повышаются, нежели когда два божка тянут в разные стороны; так, если взять в пример богов более древних и великих, когда солнце и луна тянут в одном и том же направлении, прилив особенно мощен.

Чу-бу ничего не знал о теории приливов и был слишком занят своим чудом, чтобы заметить, чем там занят Шимиш. И внезапно чудо взяло и совершилось.

Это было землетрясение местного порядка, ведь, помимо Чу-бу и даже Шимиша, есть и другие боги; совсем маленькое землетрясеньице – в точности как пожелали боги, но в результате сдвинулись плиты в основании колоннады, поддерживающей храм с одной из сторон, и одна стена обрушилась целиком, и невысокие лачуги жителей того города заходили ходуном, и кое-где заклинило двери, так что и не откроешь. Сего было вполне довольно, и в первый момент показалось, что тем дело и кончилось; ни Чу-бу, ни Шимиш не требовали продолжения, но они уже привели в действие древний закон, еще более древний, нежели сам Чу-бу, – закон всемирного тяготения, которому колоннада противостояла вот уже сотню лет. Храм Чу-бу дрогнул, снова застыл, пошатнулся и рухнул прямо на головы Чу-бу и Шимиша.

Храм перестраивать не стали, ведь все побаивались приближаться к таким грозным богам. Одни говорили, что чудо совершил Чу-бу, а другие утверждали, что Шимиш; так возник раскол. Слабые души, озабоченные непримиримым противостоянием двух сект, искали компромисс и говорили, что чудо совершили оба божка вместе, но никто даже не догадывался, что причиной тому явилось соперничество.

И возникло присловье, и обе секты равно в него верили: мол, кто прикоснется к Чу-бу, умрет – а тако же и тот, кто взглянет на Шимиша.

Вот как Чу-бу попал ко мне в руки, когда я, путешествуя по свету, заехал за холмы Тинга. Я обнаружил идола в развалинах храма: Чу-бу лежал на спине и его ручонки и пальцы ног торчали из завалов мусора; именно в таком положении, в каком я его нашел, я и храню его по сей день на каминной полке, чтоб не опрокинулся ненароком. А Шимиш раскололся на куски, так что его я забирать не стал.

Чу-бу выглядит таким трогательно беспомощным, болтая в воздухе пухленькими ручонками, что иногда я из сострадания кланяюсь ему и молюсь, приговаривая: