Пахали они у него, как лошади, и очень скоро стало понятно, что за этими двумя – будущее. И вот, после игры в Подмосковье, после триумфа Шарафутдинова нежданно-негаданно разражается скандальными постами в Сети. Несмотря на то что в соглашении с клубом есть пункт, прямо запрещающий публично критиковать команду, тренеров, руководство и т. п., она эмоционально, с колоссальным количеством ошибок обвиняет тренерский штаб в неправильных тренировках, прыжках выше головы, «убийствах и насилии» – и, фигурально выражаясь, хлопает дверью.

– Внезапно, – согласился Крячко.

– И где она сейчас? – поинтересовался Гуров.

– В частной клинике, на сохранении. Адрес держат в секрете, но глупенькая девочка, видимо, не знает, как выключать геотаргетинг.

– Ты что, был у нее?

– Нет, не счел нужным, – отрезал Хортов, – и так все понятно.

– Мне лично ничего не понятно, – деликатно вставил Мартынов. – А видел я лишь то, что ее подружка Капустина, дюже беременная, сидела на трибуне, глотая слезы, а Сергеич из уголовно-исправительной системы – или инспекции? – зорко следил за тем, чтобы Николаич – надо полагать, это и есть Петрушко? – держался от нее подальше.

– Да ну такая простая дедукция, сам мог бы догадаться, – устало махнул рукой Шурик. – Попав в город, две бедные Лизы нагуляли по ляльке и не нашли ничего умнее, как свалить грех на тренера.

– Вот сейчас чудовищно, – произнес Гуров серьезно.

– Да, и весьма, – хмуро согласился Хортов, – но, поскольку абсолютно всем известно, что это за человек, немедленно нашлись люди, поручились, внесли залог, адвокат добился меры пресечения, которая позволяет Петрушко продолжать работать – при условии отсутствия контактов с обеими потерпевшими. А эти две постоянно рвутся то ли повиниться, то ли покаяться.

– Вот при чем там Сергеич был. Да, борщ-борщ-борщ… – пробормотал Стас.

– Кто, что? Где, какой борщ? – переспросил Крячко.

– Да я, Станислав Васильевич, цитирую одного умного человека, который сказал, что девкам надо борщ варить, а не по льду с клюшкой елозить.

– В любом случае понятно, что ничего не понятно. Но вообще, ребята, очень качественная работа. Всем огромное спасибо, доложу результаты изысканий руководству. Ну а теперь все свободны аж до завтра, – сказал Гуров, глянув на Шурика, сделал ему знак остаться и достал сигареты.

… – Ну, допустим, Стасы могли и не заметить твои два момента, – мягко начал Лев Иванович, убедившись, что Шурик намерен молчать и дальше, – но мы-то с тобой, Александр Александрович, не лыком шиты и разумы друг друга оскорблять не будем. Где второй момент? Я не услышал отчета об общении с Капустиной.