– Голенко я знаю лично.

– Да ты что?

– Мы вместе играли у Шахназарова. У Макса был проходной персонаж, которого убивают через пятнадцать минут после начала фильма. Нальешь мне еще?

Гуров долил в бокал вина.

– И каким он тебе показался? – спросил он.

Маша покрутила пальцами в воздухе.

– Никаким. Симпатичный, фактурный. Но когда узнаешь его ближе, то все положительное куда-то девается. На съемках он себя вел как-то странно.

– А точнее?

– Сцен с ним было немного. Обычно если актер задействован частично, то он может покинуть съемочную площадку. Если режиссеру он понадобится, то его вызывают снова. Сцены с Голенко были отсняты, но он никуда не делся. Он остался и постоянно присутствовал на съемках. Торчал возле режиссера, тусил с осветителями, с ассистентами, но не работал. Шлялся без дела. Я тогда еще подумала, что, наверное, он все-таки зачем-то нужен, раз находится на съемках, но потом поняла, что его привлекать не собираются. Просто светился. Там у нас большая массовка была, местные жители в основном снимались. Однажды я увидела, что Макс раздает им автографы. Причем сам предлагает расписаться или сделать с ним селфи. Удивительное дело. А еще у нас в то время случилась одна неприятная история, но я не уверена в том, что все поняла правильно.

– Рассказывай как есть, – попросил Гуров.

– Ладно. На съемках был один актер, который если не работал, то крепко выпивал. Власов его фамилия. Он вообще любил это дело, – Маша выразительно указала на свой бокал, – но к работе относился серьезно. Роль у него была небольшая, но заметная и шла пунктиром в течение всего сюжета. Я заметила, что в какой-то момент Макс спелся с ним. Ну дружат и дружат, мне-то что. Очередной съемочный день, все собрались, ждем Власова, а его все нет. То есть чтобы ты понимал: все наготове, включая погоду, которая как по заказу. А Власова нет. Появляется Макс и сообщает, что Власов напился и не придет. Девчонки-гримеры побежали к нему в гостиницу, а он и правда храпит, а на полу пустая бутылка из-под водки. У нас закон на съемках был: если завтра ты снимаешься, то накануне никакого спиртного, никаких гулянок, потому что сроки сжатые, а погода может подвести в любой момент.

– Это когда было, что-то я забыл?

– Давно, Лева. Осенью, лет шесть назад.

– Не вспомню.

– И не надо. Так вот, картина маслом. Съемки практически сорваны. И тут выступает вперед Макс. Дайте, говорит, эту роль мне, а то ваш алкаш так и будет вас подводить. Вроде бы в шутку сказал, но всем неловко стало. На его слова и внимания не обратили. Пока суть да дело, пока нашли Власову дублера, пока заново выставили свет, пока искали ракурс, чтобы со спины снять… Ой, как вспомню. Отсняли, ладно. Стали собираться, уже дождь начался. И тут Власов идет и сразу к режиссеру. Глаза испуганные, весь трясется, ничего не понимает. Помнит только, что прошлым вечером пил вместе с Максом. Тот сам к нему в номер пришел и уговорил пару рюмок накатить. Притащил что-то закусить, задушевные разговоры стал заводить. Власов сказал, что ему вдруг резко стало плохо и он уснул и, как убитый, проспал до вечера следующего дня. Как уходил Макс, он не помнил. Власов еще добавил, что никогда так быстро от водки его не рубило. Будто снотворного подсыпали. Ты знаешь, ему не поверили, и я в том числе. Мы все жалели его, нормальный ведь мужик, но рано или поздно он бы из-за пьянства наверняка испортил бы съемку фильма. Власова тут же сняли с роли. И в этот момент у меня внутри что-то словно щелкнуло.