Он встал и закрыл ставни.

— Могли бы обойтись и без этой сияющей улыбки. А теперь, — в его глазах зажегся хитрый огонек, — имеет ли право неудачный ухажер поцеловать невесту? Знаю, знаю. Но ваш отказ повергнет мое сердце в глубокую печаль, и вы навсегда разочаруете мое эго.

— Ну, если только, но вашему мнению, это мне не повредит.

Он наклонил свою медно-рыжую голову и поцеловал меня в щеку.

— Это, случайно, не сможет заставить вас передумать? Нет, не давайте мне один из этих ваших запутанных женских ответов. Но смотрите, если это не подхлестнет ваше стремление поскорее выздороветь, я буду требовать такой оплаты регулярно.

Его наигранная веселость очень тронула меня, избавив от страха, депрессии и жалости к себе. Если мне понадобится — здесь я всегда смогу найти помощь и любовь — если смогу принять ее. Может быть, все сложилось бы по-другому, если бы я сначала не встретила Джона.

— Син Брауни, вы — неисправимый, обаятельный самодовольный дурачок и всегда таким останетесь, — я сжала его руку изо всей силы. — Как только я поправлюсь, я намереваюсь найти вам хорошую жену. Такую, чтобы готовила и убирала для вас и слушала, как говорит это ваше невозможное эго.

— Чепуха, милая девушка! Ни одна из этих презренных женщин не сравнится с вами.

Я улыбнулась, но как-то кривовато: меня вдруг начал одолевать спасительный сон.

Он легонько похлопал меня по руке.

— А теперь поспите, — и ушел.

Я задремала, и бессвязные мысли мелькали у меня в голове, а сон все не приходил. Тени сгустились, и в комнате стало очень тепло и душно; пришла Коррин и приоткрыла ставни. Она шла на цыпочках, думая, что я уже сплю, на секунду остановилась у моей кровати и вышла из комнаты.

Я заснула.

ГЛАВА 13

ГЛАВА 13

Когда я проснулась, было темно, шел сильный дождь, так стуча по стеклам, что мне казалось, я содрогаюсь от этого вместе с ними. Было ужасно холодно, и я, дрожа, практически с головой накрылась одеялом. Если бы только всего этого не видеть!

Вдруг я подумала о Джоне. Где он? Я без слез заплакала, пошевелилась и почувствовала дикую боль в ноге. Вчера, еще только вчера я была так счастлива и так уверена в своем будущем, я практически убедила себя, что тот, кто пытался убить меня, оставит меня в покое, забудет обо мне.

До чего же я была глупа!

Меня ведь предупреждали, и я не могла этого отрицать, а я забыла об этом, и как же больно было снова прийти в себя. Пока я всецело была поглощена чудом любви, кто-то из них ждал своего часа. Они все еще ждали — вот там, за этой дверью, зная, как я уязвима.

Я уже готова была закричать, уловив какое-то движение у двери.