– Может быть, ей нужно сохранить некое внутреннее равновесие, – заметил Морис, – а ты пристаёшь к ней.

– Какой понимающий выискался, – почему-то обиделся Шура. – Между прочим, не мне, а вам перед клиенткой отчитываться за потраченные, можно сказать, на ветер выброшенные деньги.

– Так вот о чём ты беспокоишься, – рассмеялся Морис.

Шура махнул на него рукой, точно отгонял пчелу.

– Шура, вот увидишь, Мирослава раскроет это дело. И опять же тебе от этого польза.

– Это дело раскрыть невозможно, – вздохнул Наполеонов.

– Это ещё почему?

– Только если при помощи медиума…

– Что-то я не пойму, о чём ты ведёшь речь.

– Да чего же тут непонятного?! Кто знает причину самоубийства Дарского.

– Ну и кто же?

– Сам Дарский! И как с ним можно связаться? Только при помощи медиума.

Морис внимательно посмотрел на Шуру и сказал:

– Я почему-то уверен, что Мирослава всё узнает и без медиума.

– Ага, провидица наша. Ладно, я пошёл спать.

– Спокойной ночи.

– И тебе сладких снов. – Шура неожиданно озорно подмигнул Морису и чуть ли не бегом припустился вовнутрь дома. Миндаугас прекрасно понимал, на что намекает Шура…

Его любовь к Мирославе давно была не секретом для Наполеонова, и он не понимал, почему тот не начинает активно ухаживать за ней.

Но сам Морис чувствовал, что откровенные ухаживания только ухудшат их отношения. Он видел, что она не была в него влюблена и её устраивали именно партнёрские отношения.

Его откровенное признание в любви заставит её принимать какое-то решение, и это решение, скорее всего, будет совсем не в его пользу.