Так что он решил молчать и завоёвывать её расположение незаметно для неё.

Невольно ему почему-то вспомнилась Инга…

Она жила в соседнем доме, играла на скрипке и носила янтарный браслет на запястье левой руки.

Инга в отличие от Мирославы не умела стрелять, не знала приёмов карате, не умела выпрыгивать на ходу из машины и не смогла бы ни спуститься, ни подняться по стене многоэтажного здания…

Инга была очень женственной и, несмотря на хороший рост, казалась хрупкой.

Он знал, что она влюблена в него. И был уверен, что именно о такой жене для сына, как Инга, мечтают его родители. По крайней мере, мама точно…

А Мирослава навряд ли ей понравится. Но ему самому нужна была только она.

Морис поднялся к себе. Распахнул настежь окно. Тёплая ясная ночь тихой поступью уже вошла в сад и замерла… Через открытое окно в комнату вливались ароматы ночных фиалок и левкоя, было слышно, как стрекочут кузнечики. Ему почти совсем не хотелось спать. Но он всё-таки разобрал постель и лёг. Незаметно сами собой у него опустились ресницы. Он увидел берег моря, набегающие волны и себя…

Он ещё совсем маленький мальчик идёт по берегу и старательно ищет красивый янтарь, такой, чтобы в нём можно было проколоть отверстие и подарить маме. Она наденет его, загадает желание, и оно непременно исполнится. И вот он нашёл этот камень, похожий на лепесток бордовой розы или на растёкшуюся каплю сладкого вина.

Он поднял его и с радостным криком бросился догонять родителей. Он увидел их за скалами, они стояли, обнявшись, и целовались. Услышав сына, они отскочили друг от друга, как школьники, и невольно сами же рассмеялись.

– Я всё видел! – торжествующе сказал сын и разрешил: – Можете целоваться.

– Спасибо, – улыбнулся отец.

А мама присела на корточки, и Морис, подбежав к ней, сказал:

– Это тебе! – Он осторожно положил янтарь на ладонь матери.

– Ух ты! Какой красивый! – восхитилась она.

– Действительно, – согласился приблизившийся к ним отец, – замечательная находка.

– Папа! Ты купишь цепочку?

– Конечно!

Морис вспомнил, как они втроём ее выбирали, как папа чистил камень и продевал в него цепочку. А потом мама всегда носила этот подарок сына.

Когда Морис уезжал, она сказала, держа в руке вишнёвый янтарь: