Волгина вышла из дома, и Морис услышал, как она вывела машину из гаража и выехала с территории участка.

Металлические ворота сами медленно закрылись за ней.

Морис вышел на крыльцо и увидел застывшего в странной позе Дона. Морда его была вытянута и как бы заострилась, уши прижаты, хвост распушён.

– Отомри! – сказал он коту. – Это она, твоя любимая хозяйка.

– Мр-р… – протянул Дон.

– Работа у неё такая, – пояснил Морис.

Кот встал на задние лапы, зацепился когтями за брюки Мориса и точно по стволу дерева забрался вверх и сел ему на плечо.

Мирослава, подъезжая к клубу, позвонила Стасику.

– Подъезжаю, – отозвался он. – Встретимся на стоянке перед клубом.

Мирослава подъехала первой, завела «Волгу» на стоянку и стала ждать появления Стасика.

Резников приехал на белой «Ауди», небрежно припарковался и вышел из машины.

Охранник, который стоял у входа, ничем не напоминал о своей причастности к нарциссизму, разве что кроме изображения белого цветка нарцисса на его правом рукаве.

«Никакой самовлюблённости, – подумала Мирослава, с улыбкой наблюдая за выражением безразличия на его лице, – и как парня угораздило устроиться сюда на работу. Натерпится, бедняга. Каково это, когда на тебя каждый день смотрят сверху вниз эти пупы земли грешной». Она вышла из автомобиля и окликнула Резникова:

– Стас!

Он оглянулся и тоже не сразу узнал Мирославу, но потом расплылся в довольной улыбке:

– Ну ты даёшь, подруга!

Они вошли в клуб. Мирослава признала, что «Приют нарциссов» и внешне, и изнутри выглядел вполне прилично. Ничего вычурного в нём не было. Ничего особо вызывающего, не считая нарядов его посетителей. Создавалось такое впечатление, что все стразы и прочий блеск пролился на них дождём.

Стены были обиты кремовым, Мирославе даже показалось, что это был старомодный шёлк. Зато вся мебель была белоснежного цвета, а напольные ковры и посуда пестрели жёлтым и золотистым.

Стас уверенно повёл Мирославу к столику недалеко от барной стойки.

– Заказан? – спросила она.