Плакс находился в прострации, он не понимал, что происходит. Но не хотел гадать, чем это закончится, и решил положиться на судьбу.

– Ну что, готов? – В дверь просунулась озабоченная физиономия зама. – Пошли, Плаксин, пошли, самое время перекусить! – поторопил он.

В соседней комнате был уже накрыт стол. Плакс обомлел. В тарелке дымился наваристый борщ, в миске лежали покрытые жирком куски отварного мяса, картошечка присыпана невесть откуда взявшимся укропом, соленые огурцы маняще поблескивали, квашеную капусту, как и положено, украшала клюква… И хлеб, пахучий свежий хлеб, нарезанный крупными ломтями. Запотевшую бутылку водки он заметил в последний момент.

– Иван, ты садись, поешь по-человечески. Дорога длинная, надо набраться сил, – сказал Крылов.

Плакс неуверенно присел на краешек табурета. Начальник лагеря подрагивающей рукой разлил водку по стаканам.

Крылов первым поднял стакан и молча выпил, к нему присоединились остальные – все, кроме Плакса.

– Да ты пей, пей, Иван! Чего на нее смотреть? – подтолкнул под локоть Шевцов.

На втором глотке у Плакса перехватило дыхание.

– Закуси, закуси! – Крылов заботливо пододвинул миску с мясом.

Плакс уже не мог сдерживаться. Шатающиеся от цинги зубы вонзились в сочную мякоть. Какая там, к черту, вилка – он ел руками, не думая о том, что за столом сидит не один. Да плевать ему было на окружающих! Два года унижений, два года непосильной, изматывающей работы, два года вонючей баланды вместо нормальной человеческой еды! Он с жадностью пережевывал хлеб, мясо, огурцы, капусту, пока не почувствовал, что необходимо остановиться. После второго стакана водки его повело, а дальше все происходило как в туманном сне. Овчинный полушубок, теплая машина, обледенелые ступеньки трапа и, наконец, убаюкивающий шум мотора. Под этот шум особо опасный преступник Иван Плаксин, заботливо укутанный в теплый тулуп, обутый в меховые унты, в нахлобученной на голову меховой шапке, заснул безмятежным сном.

Глава 11

Глава 11

Многолетний опыт филерской службы, но еще больше интуиция подсказывали верному помощнику полковника Дулепова, начальнику бригады наружного наблюдения Модесту Клещеву, что затянувшаяся прогулка Гнома – под такой кличкой в оперативных сводках проходил офицер-штабист японской армии – вряд ли была случайной. После того как он вышел за контрольно-пропускной пункт, две бригады филеров не спускали с него глаз. От них не ускользнуло, что он поднялся к себе в квартиру, переоделся в гражданское платье и уже в таком виде отправился в город.

Клещев был недоволен. Он бы справился и один, своей бригадой, но ему навязали японцев из жандармского управления. Гонору у этих ребят хватало на десятерых, а проку почти никакого. Он так и сказал об этом Дулепову, но тот сослался на полковника из контрразведки. Пришлось смириться – плетью обуха не перешибешь, а японцы платили хорошие деньги.