Набирая скорость, самолет понесся по ложу пересохшей речушки. Впереди стремительно нарастала каменная гряда. Плакс зажмурился – столкновение казалось неизбежным. Но в последний момент самолет оторвался от земли и взмыл в воздух.

Через приоткрытую форточку фонаря в кабину поступал пьянящий воздух свободы. Плакс жадно хватал его ртом. Далеко внизу, насколько хватало глаз, простирались макушки гор, но однообразная картина вскоре утомила, и его снова сморил сон.

Разбудил Плакса странный звук, напоминающий удары индейских тамтамов. Он открыл глаза и невольно поежился. По плексигласовому колпаку кабины хлестал проливной дождь. Видимость была нулевой, но пилот каким-то чудом выдерживал нужный курс. Вскоре, однако, дождь прекратился, тучи рассеялись, проглянуло солнце, и в его лучах далеко внизу заблестела серебристая лента реки. Плакс догадался, что они пересекли полноводную в это время года Рио-Браво-дель-Норте – с сентября по ноябрь здесь проходят бурные паводки. За рекой начинались Соединенные Штаты Америки.

Через полчаса самолет пошел на снижение. Покружив над пустынной местностью, пилот посадил машину у одинокого ранчо.

После короткой передышки Плакс пересел на другой самолет. Разработанная НКВД схема сбоев не давала. Американец-пилот вел машину уверенно, и ближе к ночи они приземлились в аэропорту города Ричмонда. Здесь Плакса встретили сотрудники нью-йоркской резидентуры. Вручив билет в спальный вагон, его отвезли на железнодорожный вокзал.

От усталости голова раскалывалась, хотелось одного – поскорее лечь. Не дожидаясь, пока поезд тронется, Плакс растянулся на верхней полке. Перед глазами, как в калейдоскопе, замелькали лица. Лаял и собаки, матерился начальник лагеря, стонал раненый офицер – как его звали, кажется, Сергей? Что-то тихо говорил Фитин, затем его сменили нарком, Поскрёбышев… Затем картинка рассыпалась на мелкие кусочки, Плакса подхватила ласковая волна и унесла в голубую даль.

В уши ударил жизнерадостный детский смех. Что это – продолжение сна? Он повернулся на бок и посмотрел вниз. Молодая супружеская пара пыталась угомонить непоседливую девчушку. Все хорошо… Губы сами собой разъехались в улыбке. «Все хорошо… Свобода… Все хорошо…» – в такт перестука колес мысленно повторял он. В сущности, пьянящее чувство свободы нахлынуло еще в тегеранском аэропорту, когда тяжелая дверь самолета отрезала его от двух угрюмых офицеров из спецотдела НКВД.

Потянувшись до хруста в костях, Плакс спустился с полки и выглянул в коридор. Наметанный взгляд сразу остановился на высоком плечистом мужчине. Тот, видимо, занимал соседнее купе. На появление соседа он никак не отреагировал. Лишь бросил скользящий взгляд и равнодушно отвернулся к окну. Но Плакса это не обмануло. Интуиция подсказывала ему, что и здесь его ведут, что он не принадлежит самому себе. Обидного в этом ничего не было, хотя неприятное чувство все же кольнуло. До ареста ему приходилось выполнять особые задания во многих странах мира, и везде он работал не один, чувствуя поддержку товарищей. Вот именно – товарищей… А теперь, вытащенный из лагеря, с неснятой судимостью, кто он им: товарищ или все-таки враг? Скакой целью за ним следят – помочь или перестраховаться? Скорее, все-таки помочь, решил он. Десятки сотрудников наркомата, связанные незримыми нитями, помогали ему достичь цели. В конце концов благодаря им он благополучно пересек несколько границ и оказался здесь, в США. Теперь ему предстоит встреча с советским резидентом Ахмеровым. До нее оставались считаные часы. Встреча должна была состояться в итальянском ресторанчике Бруклина. Это место Израилю было хорошо знакомо.